Малолетка 3. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров Страница 4

— Во даёт, — буркнул он. — Устроил, студент хренов.

— Это кто? — спросил я.

— Сейчас увидишь.

Дверь открылась почти сразу. На пороге стоял худой парень в очках, в растянутой футболке. Вид у него был домашний, интеллигентный и вообще плохо вязался с тем, что за его спиной гремела музыка и кто-то хохотал в голос.

— О… — сказал он, увидев Шмеля. Потом перевёл взгляд на меня и окончательно растерялся. — Ты чего здесь?

— Впусти, — сказал Шмель.

Парень отступил, и мы вошли. В комнате горел яркий свет, на столе стояли бутылки, миски с нарезкой, в воздухе висел тяжёлый запах табака, духов и чего-то жареного. Из комнаты выглянула девица с начёсом, оценила нас, особенно Шмеля, и тут же скрылась обратно. Следом донёсся чей-то голос:

— Серый, кто там пришёл?

Парень в очках не ответил.

— Я тебя не ждал, — сказал он Шмелю.

— Это заметно, — ответил Шмель и быстро оглядел квартиру. — Слушай сюда. Других вариантов нет. Нам надо пересидеть. Так что без обид, но твоя дискотека заканчивается прямо сейчас.

Парень сразу напрягся.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас, Серый.

Очкарик снял очки, протёр переносицу и снова надел.

— У меня тут люди, Шмель… — сказал он. — Они только пришли.

— Значит, теперь уйдут, — отрезал Шмель. — Давай быстро.

Серый молчал. Спорить не стал, хотя восторга на лице у него было ровно ноль.

— Ладно, — сказал он. — Сейчас.

Он развернулся и пошёл в комнату выпроваживать гостей. Сквозь музыку посыпались обрывки фраз.

— Ребят, всё, давайте на сегодня закончим… Да, срочно… Потом объясню… Нет, не смешно… Марин, забери сумку… Да, прямо сейчас…

Шмель, видя, что я жду объяснений, заговорил.

— Был отличником ещё в школе. Мой бывший одноклассник. Всегда такой был. Учебники, олимпиады, очечки. Всё как положено.

— И ты к нему с такими вещами ходишь?

Шмель прислонился к стене, сунул руки в карманы и на секунду стал серьёзнее.

— Когда-то пришлось за него впрячься. Его тогда чуть не прирезали из-за полной ерунды. Полез куда не надо, а там народ шутки не любил. Я его вытащил. С тех пор, когда у меня щекотливая ситуация, он помогает, — объяснил он.

Было похоже на правду. Такие долги в девяностых держались крепче любых расписок. Особенно у людей вроде этого Серого — тихих и правильных.

Из комнаты уже выходили гости. На нас косились с любопытством, хотя раздражение у некоторых тоже было. Один длинноволосый парень в пиджаке явно хотел что-то спросить, но, посмотрев на Шмеля, передумал. Девица с начёсом натянула куртку и прошла мимо, пахнув сладкими духами.

— Нормальный он пацан, — продолжил Шмель. — Просто из другого теста.

— Это я уже вижу, — сказал я.

Однако остальные расходиться, похоже, не спешили. Из комнаты доносился гул голосов. Серый пытался их уговаривать, но не выходило.

— Серж, отвали! — донеслось из комнаты.

Шмель покосился на меня и кивнул в сторону комнаты.

— Пошли сами, — сказал он.

Я кивнул, и мы прошли внутрь. Картина была знакомая до мелочей. Стол заставлен бутылками — водка, какой-то ликёр, пара дешёвых вин. Салаты в мисках, колбаса, хлеб, огурцы… В углу магнитофон гнал что-то бодрое из репертуара отечественной попсы. Девчонки сидели вполоборота, курили, переговаривались. Пацаны стояли кучками, один вовсю размахивал руками, доказывая что-то своему соседу.

— Это что за цирк? — сказал тот, кто размахивал руками, высокий, крепкий и явно поддатый. — Вы кто такие вообще?

Серый по новой начал объяснять:

— Ребят, я же сказал, на сегодня заканчиваем…

— Да погоди ты, — отмахнулся высокий, тяжело поднимаясь. — Мы тут сидим, отдыхаем, а нам говорят — сваливайте. С какого перепуга? Это эти, что ли, тут раскомандовались. Слышь вы…

Шмель не стал тянуть. Он даже не остановился. Подошёл вплотную и коротко ударил его в челюсть. Звук вышел глухой, высокий упал обратно на диван, зацепил стол, зазвенела посуда, кто-то вскрикнул.

Музыка оборвалась тотчас.

Шмель уже держал пистолет и повёл стволом по комнате.

— Слушаем сюда, у вас десять секунд. Берёте своё барахло и выходите. Кто решит остаться — останется здесь навсегда.

В комнате повисла тишина. Высокий, держась за челюсть, передумал вставать.

— Раз, — Шмель начал отсчёт.

Дальше пошло быстро. Начали хватать куртки и двигаться к выходу. Посуда зазвенела, стулья заскрипели, кто-то торопливо натягивал обувь. Девчонки метались, собирая сумки. Один пытался что-то сказать, но поймал взгляд Шмеля и сразу передумал.

— Три, — сказал он.

Толпа уже шла к двери. Никто не хотел проверять, что будет на десяти.

Серый стоял у стены, бледный, с опущенными руками.

Через пару секунд в квартире остались только мы. Дверь захлопнулась, шаги в подъезде быстро ушли вниз.

Шмель убрал пистолет, оглядел комнату и коротко кивнул.

— Нормально.

Я посмотрел на стол. Всё осталось как было, только без людей. Бутылки, закуска, дым в воздухе.

— Пошли за нашими, — сказал я.

Мы спустились вниз. У подъезда сидели две бабки. Они сразу уставились на нас, начав перешёптываться.

Игорь сидел в машине, дверь была приоткрыта. Я постучал по стеклу.

— Поднимаемся.

Он кивнул, открыл дверь и аккуратно потряс пацана.

— Эй, подъём.

Артур не сразу отреагировал. Голова у него болталась, глаза не открывались. Игорь взял его под руку, я с другой стороны подхватил, и мы вытащили его наружу. Он стоял плохо, почти не держался, ноги подгибались.

— Держи его, — сказал я.

Мы потащили его к подъезду. В этот момент одна из бабок тотчас среагировала.

— Это что у вас тут происходит? — сказала она громко. — Я сейчас милицию вызову!

Я остановился на секунду, посмотрел на неё.

— Не надо милицию, — сказал я. — Товарищ перебрал. Домой заносим, отоспится и будет как новенький.

Она фыркнула, оглядела нас с головы до ног.

— Ох, пьянчуги… Лентяи… Пошла страна вразнос, — пробурчала она.

Мы втащили Артура в подъезд. Он всё так же висел на нас и только иногда что-то невнятно бормотал. Дверь за спиной закрылась, и двор с бабками остался снаружи.

Мы затащили Артура в квартиру. Серый стоял у стены и молча смотрел, как мы его ведём в комнату. Я кивнул на диван.

— Сюда.

Игорь помог уложить его. Артур повалился боком, даже не пытаясь устроиться удобнее. Я поправил ему голову, чтобы не свисала, подтянул под него подушку. Он что-то пробормотал, но глаз не открыл. Руки у него были холодные, но дыхание ровное. Вырубился пацан капитально.

— Оставь, — сказал я Игорю. — Пусть спит.

Игорь кивнул и отошёл к окну. Серый нервно поправил скатерть на столе, будто это сейчас имело значение, потом замер, не зная, куда себя деть.

Я повернулся к Шмелю.

— Адрес кто-нибудь знает?

— Нет. Сюда я