Кредо сиротинушки - Квинтус Номен Страница 4

— Ну а этим все понятно. То есть не до конца, но все же. А как насчет повозки для этой пушки?

— А с повозкой вроде все сделано, она в сборочном цеху стоит. Причем не просто стоит, на ней уже верст пятьдесят откатали по окрестностям.

После осмотра повозки Саша собрал всех инженеров завода в комнатке директора завода:

— Все это хорошо, а как насчет производства повозок?

— Александр Алексеевич, вы что, издеваетесь? — решил спросить у Саши один из инженеров, которого он встретил уже в сборочном цеху. — Сами же видите: литейка только готовится в пуску, первый механический цех — на нем пока еще только крышу достраивают, второй механический — там вообще даже стены наполовину подняли. Ну и где нам производство-то налаживать?

— А эту повозку вы где сделали?

— Мы не сделали, а только собрали. То есть корпус все же сделали, здесь, в сборочном и сделали, а все остальные детали нам из Барнаула привезли.

— Вопрос иначе поставлю: если вам все остальные детали будут из Барнаула привозить, сколько вы повозок в сутки изгото… собрать сможете?

— Трудно пока сказать, рабочие-то пока только работу осваивают. Думаю, что не больше двух-трех в день.

— А если цех перевести на круглосуточную работу?

— Вряд ли больше, сварщиков-то у нас опытных только пятеро.

— Сварщиков я вам с судостроительного пришлю…

— Пять, максимум семь штук в сутки.

— Ясненько, понятненько… Значит так, товарищи: как говорят люди, с ситуацией знакомые, завтра может начаться война с германцами и австрияками. Поэтому сегодня к вечеру вы отправляете в Барнаул список всего вам для производства семи изделий в сутки необходимого, я распоряжусь, чтобы к вам поставки шли бесперебойно. А в пушечном цеху начинаем делать простые пушки, полуавтоматы. И да, отдельное поручение директору: строительство не прекращать, а наоборот, постараться максимально ускорить. У вас, если я верно помню, в отделе капстроительства всего один инженер, а сейчас из институтов выпуск идет, наймите… постарайтесь нанять еще человек пять на строительство и сколько сможете на остальные производства, впрок нанимайте, деньги вам дадут сколько потребуется. Можете наизнанку выворачиваться, жандармов привлекать, чтобы они для вас нужных людей ловили — но выпуск готовых изделий должен начаться уже до конца месяца. И мне обо всех проблемах докладывать сразу: я с завтрашнего утра буду у себя в Богородицке, мне звонить можно вообще в любое время, хоть за полночь. Розанова по пустякам не дергайте, у него теперь забот втрое прибавилось… Всем все понятно? Отлично, я тогда вас покидаю…

И за неделю (точнее, за пять дней между выставлением ультиматума и вечером пятницы) Саша даже поспать смог от силы часов восемь. А в начале седьмого вечера у него в комнате зазвонил телефон и в трубке раздался голос Вячеслава Константиновича:

— Александр, думаю, что вы можете немного расслабиться: в посольства Германии в Австрии пришли шифрованные телеграммы и там сейчас все тихо и спокойно, мы не замечаем никаких особых приготовлений. Так что я надеюсь, что они решили все же войну не начинать.

Новость прозвучала обнадеживающе, но Валерий Кимович слишком уж хорошо знал историю, а Саша — своих «зарубежных коллег». Поэтому он повесил трубку, минуту подумал, снова снял трубку и набрал длинный номер, после чего отдал простое распоряжение:

— Первому отряду — готовность номер один. Второму — заправить машины по плану «фейерверк». Исполнение — по первому выстрелу…

Глава 2

Валерий Кимович был прежде всего военным переводчиком. И был профессиональным переговорщиком — но переводчиком он был в первую очередь, и довольно неплохо знал языки, с которыми ему приходилось работать. Но сейчас знание нескольких по крайней мере европейских языков было «квалификационным минимумом» любого образованного человека в России, и он не понял, почему люди, от которых в принципе зависела политика государства, не обратили внимания на маленькую германскую «хитрость», которая и заключалась в том, что немы ультиматум на немецком прислали. Ладно Николай, он англофил и у него второй язык как раз английский, но вот то, что и Штюрмер, и фон Плеве не увидели разницу между «Wir werden euch den Krieg erklären» и «Wir erklären euch den Krieg» Саша нормально объяснить для себя не сумел и решил, что этим двоим уже перевод все же дали на прочтение. А если так, то обязательно нужно Вячеслава Константиновича попросить переводчиком специально заняться, ведь разница между «мы объявим вам войну» и «мы объявляем вам войну» огромная. И критическая…

По счастью (и счастье было все же относительным) командующие русскими армиями немецкий язык знали неплохо, и директиву Генштаба (ага, за подписью того самого Янушкевича) о отмене полной боевой готовности исполнил только командующий Первой армией (Висленской) генерал Жилинский. И собственно «счастье» заключалось в том что на аэродром неподалеку от Плоцка расположенный в довольно густом лесу, офицеры «воздушных войск» успели перегнать с берега Каспия два отряда «Шмелей». Восемнадцать штук из имеющихся двадцати семи, а на девяти оставшихся «Шмелях» как раз сейчас менялись моторы. Но не «изношенные на новенькие», а на самолеты ставились моторы новой конструкции — а это требовало существенных доработок и было делом очень не быстрым. Зато с новыми моторами «Шмели» могли подниматься до семи километров, летать со скоростью около трехсот пятидесяти километров в час и с грузом больше тонны бомб достигли «боевого радиуса» в шестьсот пятьдесят километров.

А переделывать «старые» самолеты требовалось потому, что изготовление нового планера было делом весьма непростым и тоже очень долгим: ведь из делали из «прессованной карболитовой фанеры», и каждая деталь фюзеляжа изготавливалась отдельно. А нужный для их изготовления термопресс на пару тысяч тонн имелся в единственном экземпляре и на нем все делали одной «серии» (то есть как раз на девять самолетов) делались в течение полутора месяцев. Долго, и самолеты получались очень дорогими — но Саша считал, что тут «качество важнее количества», ну а Андрей его в этом полностью поддерживал. Правда, по заказу Андрея уже и второй необходимый для производства самолетов пресс делался, но его завершение намечалось только к концу года.

С «Шершнями» дело обстояло полегче, для него просто детали более мелкие производились и им хватало пресса на семьсот тонн — но и истребителей пока насчитывалось чуть больше семидесяти штук. «Современных» истребителей, а