Звездный ворон - Алиса Стрельцова Страница 4

Вдруг что-то громко звякнуло. Тётка потянулась к другому устройству.

А энто что за штуковина с пупочками и кручёным проводом? Неужто телефонный аппарат? Похож на тот, что я в участке видал…

Тётка что-то пробубнила, бросила телефонную трубку и, наконец, взглянула на посетителей:

– Кто больной?

– Я! – откликнулась гимназистка.

– Как зовут?

– Галина, по батюшке – Николаевна…

– Фамилия?

– Рябинина!

– Родилась?

Галя замялась и едва вымолвила:

– Д-д-давно…

– Ясно, что не сегодня, – рассердилась суровая, – год какой?

– Одна тысяча восемьсот восемьдесят второй! – отчеканила Галя.

Гришка заёрзал:

Вот дурёха, чего мелет-то?

Женщина вцепилась в девчонку взглядом, вышла из-за стола, склонилась над её лицом и грозно рыкнула:

– Ну-ка, дыхни!

– Что? – Галя вжалась в спинку дивана.

– Тринадцать ей… – вмешался Гришка.

– Одолели сегодня эти пьяные бантики! Не успеют из-за парты вылезти, и туда же… – Не унималась суровая. – Дыши, кому говорю!

Галя набрала воздуха и шумно выдохнула ей прямо в лицо. Женщина как-то сразу успокоилась и снова села за стол:

– Всё хохмите, да? Мужчина, хоть бы вы их урезонили… А то сидите, прямо как не родной!

– Не обращайте внимания, шок у неё, – робко ответил Иван Андреич, – под колёса попала, вот и говорит ерунду.

Голос женщины стал немного мягче:

– Дата рождения?

– В Ильин день, двадцатого июля, четырнадцать исполнилось, – уныло выдохнула Галя.

– Так и запишем, двадцатого июля две тысячи второго года…

Гришка снова встретился взглядом с Галей.

Так-так. Если откинуть две тысячи… два… плюс четырнадцать… Поди ж ты!

– Сейчас две тысячи шестнадцатый? – шепнул он гимназистке.

– Семнадцатый… – ответила та чуть слышно и указала глазами на стену за тёткиной спиной.

Гришка глянул туда же и, наконец, заметил висящий на стене журнальный разворот с грозным чёрно-красным петухом. Над петухом приметил четыре крупные цифры – «2017», под ними – надпись «МАЙ» и мелкие циферки в несколько рядов…

Календарь! Эвоно как… А я уж думал – обсчиталась…

Гришка прищурился, в столбце, помеченном буквами «ЧТ», разглядел красный квадратик, а в нём – цифру «25».

Значитца, двадцать пятое мая две тысячи семнадцатого…

– Адрес? – нетерпеливо выкрикнула женщина.

– Улица Ильинская, дом номер пятьдесят шесть, – медленно продиктовала гимназистка.

– Где это? – Суровая удивлённо зыркнула на Ивана Андреича. – Не знаю такой…

Тот рассеянно пожал плечами:

– Может, новый район, на Зелёных горках?

– Рядом с Покров… – решила уточнить гимназистка.

– В точности – на Зелёных горках! – перебил её Гришка.

– На что жалуетесь? – спросила суровая и глянула на Гришку с прищуром.

– Я? Ну, как ево, – замешкался тот.

– Да не ты! Больная… – снова вышла из себя суровая.

– Нога болит, – дрожащими руками Галя приоткрыла разбитую коленку.

Суровая отвернулась:

– Ожидайте в коридоре, вас пригласят…

В углу что-то щёлкнуло и затрещало. Гришка вздрогнул.

А энто что за жужжащая коробка? Ишь, как бумажками плюётся!

Женщина протянула Гале исписанный лист и безучастно обратилась к двери:

– Следующий!

Посетители выдохнули и поспешно выскочили из приёмной.

В коридоре было полно народу. Напротив двери с табличкой «Приёмный покой» Иван Андреич отыскал свободное место и усадил гимназистку. И пяти минут не прошло, как из-за двери выглянул худенький старичок в белом халате.

Как есть доктор! Сам седой, очочки крошечные, бородка востренькая.

– Рябинина Галина Николаевна… Есть такая? – вежливо спросил он.

– Это я… – отозвалась гимназистка.

– Проходите! – воскликнул старичок, улыбаясь.

Народ неодобрительно загудел. Иван Андреич и Гришка попробовали пристроиться следом…

– Вы отец? – спросил доктор Ивана Андреича.

– Водитель…

– Тогда ждите здесь! – строго сказал старичок.

– А я брат, – выступил вперёд Гришка, – троюродный… Мне можно?

– Восемнадцать есть? – Доктор пронзил Гришку насмешливым взглядом.

Гришка помотал головой.

– И ты, малой, обожди! – Доктор задорно подмигнул и захлопнул дверь прямо перед Гришкиным носом.

Эх, не сболтнула бы чего! Вот и переживай теперь за неё. Душно…

Гришка стянул картуз, взъерошил вспаренную макушку.

– Давай отойдём, разговор есть. – Иван Андреич приподнял очки, обтёр лицо платком, неспешно направился в конец коридора. Гришка – за ним. Они подошли к окну и остановились. Иван Андреич приветливо посмотрел на собеседника, улыбнулся сквозь очки золотисто-карими глазами и спросил: – Ну что, Григорий, может, расскажешь, откуда вы всё-таки взялись на мою голову?

Гришка побледнел.

Неужто догадался? Доболталась гимназистка! Придётся всё рассказать, не то мы здесь совсем пропадём…

– Мы из девятнадцатого века, – сказал Гришка и притих, чтобы посмотреть, как отзовётся. – Случайно к вам попали, по бабьей глупости.

– Так и думал! – Иван Андреич деловито потёр ладошки и улыбнулся.

А мужик вроде ничего – добропорядошный! Токмо чего он так сияет? И не удивился вовсе… Или у них тут все по будущим шастают?

Гришка глянул на Андреича с хитринкой:

– Так и думали?

– Ну да! Одежда ваша в глаза бросилась, манера говорить… А как Галя про восемьсот восемьдесят второй год сказала, да ещё про Ильин день по старому стилю, так всё и сошлось…

– По старому стилю?

– Понимаешь, Гриша, у нас сейчас время по-другому исчисляют и Ильин день приходится на второе августа, а не на двадцатое июля.

– Как это по-другому? – у Гришки даже в ушах загудело.

– Когда у вас двадцатое июля – у нас второе августа, а когда у вас второе августа – у нас уже пятнадцатое.

– Значитца, у вас теперь аглицкое время?

– Почему это? – удивился Андреич.

– Мне дядька сказывал, у них время на двенадцать дней торопится. Он у меня всё про то знает. С малолетства торгует, такого навидался…

– Прав твой дядька! Англичане исчисляют время по григорианскому календарю ещё с восемнадцатого века, а в России такую систему утвердили в одна тысяча девятьсот восемнадцатом году. Все легли спать тридцать первого января, а проснулись уже четырнадцатого февраля. Такой вот скачок во времени! Только теперь разница составляет не двенадцать, а тринадцать дней.

– Это ещё почему? – Гришка потёр висок, у него от этой арифметики мошкара перед глазами замельтешила.

– Я тебе как-нибудь потом объясню. А пока скажи-ка мне, из какого вы года?

– Одна тысяча восемьсот девяноста шестой! – Гришка покосился в сторону приёмного покоя.

Не хватало ещё гимназистку прокараулить!

– И как давно у нас?

– Давеча забросило. Смекнуть не успели, куда занесло…

Мужчина продолжал улыбаться:

– В Сибирь, брат, занесло. В Томск! Сами-то откуда будете?

– Из Нижнего Новгорода…

– Из Нижнего? Вот так удача! А я был у вас, и не раз… Но как вам удалось временнóй портал отыскать?

– Какой такой портал? Мы без порталов всяких. Уцепились за бабусю и враз у вас очутились…

– А где же теперь ваша бабуся?

– Сами не знаем, упустили… – Гришка услышал за спиной голоса и обернулся.

Галя хромала по коридору. Следом за ней семенил доктор и объяснял что-то девице в белом халате и чепчике.