Дорога к миру - Герман Иванович Романов Страница 38

Вместе с «грузом» приняли на борт судна двух немецких инженеров, которые долго возились в трюме, но перед самым входом канал, покинули транспорт — американцы ужесточили контроль. Так что «инженеры» по суше обойдут «зону», доберутся до условленной точки самостоятельно, где их снова заберут на борт точно в срок. Только и всего — подобные штуки отработаны, отец с сыновьями проделывали их не раз, и не два. Опасное занятие — за него вешают и расстреливают, но долг перед рейхом превыше всего, да и деньги неплохие, плата за риск…

— Все, вышли из шлюза, теперь пройдемся по Гатуну, и там снова в шлюз, — негромко произнес отец и чуть передернул плечами. Все же сказывалось напряжение, и хотя «шпионское оборудование» хорошо спрятано, а немцев нет на судне, все равно гринго могут его обыскать уже на выходе из канала, такие случаи бывали. Но к ним всегда снисходительны — потому что часто выполняли поручения и задания от командования US NAVY, а как иначе, если хочешь иметь надежных и влиятельных «покровителей»…

Для получения полного права на строительство весьма прибыльного в будущем канала между Тихим океаном и Атлантикой, США организовали выступление местных сепаратистов, которые объявили об отделении Панамы от Колумбии, и в тот же день их «независимость» была признана Вашингтоном. А когда колумбийская армия попыталась восстановить законный порядок и прежний «статус кво», она тут же столкнулась вот с таким «приемом», традиционным для «доброго дядюшки Сэма»…

Глава 37

Первые В-29 начали выходить на ВПП, винты крутились, выпускающие махали флажками. После налета крылатых ракет оба аэродрома Тиниана представляли собой жалкое зрелище — три четверти стратегических бомбардировщиков и стоявших за ними тяжелых одномоторных истребителей сопровождения Р-47 «тандерболт» были уничтожены, взорвались или сгорели прямо на стоянках. Оставшаяся четверть машин имела повреждения в той или иной степени, совершенно исправных самолетов набралось немного, едва десяток. Кроме того, вернувшимся из перехвата «тандерболтам» было некуда садиться — вся взлетно-посадочная полоса напоминала лунный пейзаж — бетон был буквально взрыхлен многочисленными взрывами, несколько камикадзе специально пикировали на ВПП, оставляя в ней глубокие воронки. Пришлось им садиться куда только возможно, включая обширные плантации сахарного тростника, лужайки и пляжи — а при посадке на «брюхо» поломки всегда присутствуют, аварии происходят частенько, а при них гибнут или серьезно травмируются пилоты.

На Сайпане обстановка была намного хуже — там три десятка ракет поразили один аэродром, а не два, как на Тиниане. Потому разрушения оказались кошмарные, а самолеты в авиагруппах уничтожены фактически подчистую, может быть несколько машин, и смогут все же отремонтировать. Но то будет нескоро, все же боевая часть ракеты весом в полторы тысячи фунтов, а это по весу взрывчатки больше, чем несколько залпов главным калибром новейшего американского линкора, не давала ни малейших шансов уцелеть, если разрыв приходился в радиусе сотни ярдов. К тому же сгорели все топливные танки — черный дым до сих пор поднимался в небо.

Зато на Гуаме повезло, тамошний аэродром атаковали только четыре камикадзе, выбравшие целями многомоторные бомбардировщики, уничтожив и повредив из них примерно половину. А так как наземный персонал пострадал минимально, с десяток солдат и офицеров, то очень скоро аэродром начал функционировать, выпустив истребители для прикрытия эсминцев и фрегатов радиолокационного дозора. Но поздно — японцы успели нанести по ним удар камикадзе, начисто уничтожив корабли — каждый атаковало сразу по несколько ракет, а попадание одной, даже с облегченной боевой частью, смертельно опасно для эсминца, а тем более для фрегата. Для спасения уцелевших моряков были отправлены «каталины» и «катера», а также подготовлены к выходу новые корабли дозора, но им идти на место больше суток, что было бы немаловажно, если бы налет на японские острова перенесли бы на один день. Но генерал Спаатс и мысли о подобном варианте не допускал, потому на Тиниане яростно работали все военные, устраняя полученные повреждения и восстанавливая разрушенное. Единственные, кто не принимали никакого участия, сидели под навесами или кронами деревьев, были экипажи бомбардировщиков. И никто на них не бросил ни косого взгляда, ни даже намека на упрек — все прекрасно понимали, куда вечером полетят эти молодые парни, а мало кому было за тридцать лет, и сколько их вернется обратно из полета после встречи с реактивными истребителями. Так что пусть лежат на травке и смотрят, если не хотят уйти за деревья — мало кто из них доживет до следующего утра. И в плен лучше не сдаваться — после атомного взрыва на подступах к Хиросиме, никого из них в плен брать не будут. Вернее, возьмут с удовольствием, чтобы подвергнуть немилосердным пыткам — а кому из них такая мучительная смерть нужна, у всех пистолеты есть и обязательные капсулы с ядом, которые выдают каждому перед полетом…

— Годдем! Никак японцы вторую ударную волну выпустили⁈ Тогда надо взлетать быстрее, как бы нас тут не накрыли!

Суини было о чем беспокоиться — рев сирены накрыл остров, она истошно визжала, не прекращая — какие к черту учения во время взлета, такая шутка невозможна. К тому же Суини видел через открытую форточку, как к провожавшему «Bockscar» генералу Спаатсу подбежал офицер, что-то горячечно заговорил, и пожилой мужчина чуть ли не подпрыгнул на месте, машинально посмотрев на часы. Потом перевел взгляд на первый начавший разбег бомбардировщик — лицо приняло задумчивое выражение, будто генерал что-то мучительно подсчитывал. И неожиданно взмахнул рукой, словно уже опаздывая на что-то, решил, что будь все как будет. Даже улыбнулся, и показал Суини два больших пальца вверх — понятно, что так обозначил японцев, которые все отправили вторую ударную волну. Но тут же провел ладонью далеко в сторону, приподнимая ее вверх — «не беспокойтесь парни, вы успеете взлететь, нас никто не остановит».

— Наш выход восьмой, времени достаточно.

Стараясь быть хладнокровным, произнес Суини, чувствуя, как его стало немного потряхивать. Радары имели дальность обнаружения максимум в семьдесят миль по высоте, для набравшей скорость ракеты это девять минут лета. А бомбардировщику требуется взлететь в порядке очередности тридцать секунд — так что времени более чем достаточно. И он высунул в форточку руку с растопыренными пальцами — «нам