Патриот. Смута. Том 17 - Евгений Колдаев Страница 37

— Ох ты, государь московский. — Недовольно заворчал Ян Петр. — Мы рыцари. Война наш удел.

— Не спорю. Ты суть пойми. Скажем, если человек дьяволу кланяется, людей режет как свиней и…

Глаза Сапеги полезли на лоб и он перекрестился.

— Господь с тобой и Матерь божия и все святые. Игорь Васильевич.

— Так я правду говорю. Лисовский же такой.

— То Лисовский. Думаю там, таких как он раз, два и все.

— Это я не знаю, это я к тебе спрашивать пришел. Мы допросим всех, все узнаем. Но если человек в зверствах не отмечен и вам потребен, то может быть его отпустить стоит к твоему дяде?

— Может. — Склонил голову Сапега.

— А если повинен, если он к Ходкевичу сбежит или еще кому, то что?

Ян Петр уставился на меня, пожевал губами.

— Поговорить бы с этими панами. Может…– Он пожал плечами. — Может ты и прав и они отступники от… Господь, прости что такие вещи ужасные говорю. Что в братьях своих рыцарях сомневаюсь, но зная их предводителя… — Он опять перекрестился, что-то сегодня ночью Сапега был излишне богобоязненным человеком. — Может они совращены этим чертом Лисовским и… Казнь для них станет искуплением. Или…

— Или иное, выбранное тобой наказание. Ян Петр. Думаю что тебе вершить судьбу всей пленной шляхты.

Он уставился на меня, поморщился. С одной стороны я давал ему все карты в руки. А с иной. С иной снимал с себя ответственность. Если мы казним треть или половину, или вообще всех панов, захваченных сейчас, то это будет не месть молодого московского государя Игоря Васильевича, а решение Яна Петра Сапеги.

А это уже думать надо.

— Думаю, я справлюсь.

— Вот и славно.

— Ты, государь московский, говорил еще про два типа. — Начал было Сапега, но его речь прервал дикий крик. Который подхватили сразу сотни глоток

— Ура! Слава! Сняли! Сняли пана! Пал он! Пал Лисовский! Ура!

Глава 14

Глава 14

Я взглянул в сторону, откуда начались основные крики. Судя по всему, бой заканчивался нашей победой.

Трубы на северной части дороги перестали гудеть. Видимо враг наконец-то смекнул, что его атакующим силам настал конец. Не быстро, не сразу. Все же темнота играла не только на них, но и на нас. Руководство и, скорее всего сам Лисовский, были именно там, в самом безопасном месте. Они, отправляя людей в бой, действовали по плану, не очень понимали из-за темноты и общего накала страстей и криков, кто берет верх. Огонь мог значить то, что полыхает наш лагерь. Если днем они бы видели лучше, то в темноте из-за расстояния и общего усложнения связи с войсками, риски росли.

— Ян Петр! — Проговорил я громко, перекрикивая нарастающий радостный гул нашего воинства. — Еще есть наши, тебе до них дела нет, и наемники.

Он смотрел на меня с уже каким-то совершенно диким удивлением. То ли из-за того, что я сделал для победы, то ли из-за отсутствия хоть каких-то признаков тревоги, удивления. Словно все под контролем. И это, я видел в глазах шляхтича, его пробирало до самых пяток.

— Думаю. — Он подкрутил усы, взяв тем самым короткую паузу, приходя в себя. — Думаю, московский государь, что наемников среди лисовчиков почти нет. Если ты их, конечно, отделяешь от моих собратьев шляхтичей. Они тоже могут быть наемниками, но… — Он вроде бы пришел в себя и собрался. — Но думаю для тебя это люди Речи Посполитой.

— Все верно, Ян Петр. Шведы, немцы, шотландцы, кто там еще? Думаешь их нет здесь?

— Может и есть, но мало. — Он нахмурился, показал высокую степень озабоченности. — Возможно конечно кого-то наняла эта Рес-публиция. Но не думаю, что они стоят за самого гетмана. Он… Он человек, как мы это обсуждали, своеобразный.

Я показал ему свою высокую степень удивления.

— Неужто даже наемники не хотят сражаться за него?

— Наемники готовы убивать за чеканную монету, но как мы с тобой понимаем, не готовы умирать. А часть приказов Лисовского… Хм… Весьма смертоубийственны. А за неповиновение у него одно наказанием. Смерть.

— Понятно. Ян Петр. Сейчас начнется фильтрация…

— Чего? — Он не понял смысла такого слова.

— Мои люди начнут искать выживших, брать пленных и, тебе бы лучше сразу приступить к работе с ними. — Смотрел на него пристально и всем своим видом давал понять, что это не просто просьба. Конечно, приказать ляху прямо я не мог. Точнее мог, но он тоже мог уйти от приказа. Я не его царь, не его сюзерен, а он не мой вассал.

Но! Была вполне житейская логика.

— Ночь на дворе. — Тяжело вздохнул он.

— Понимаю, Ян Петр, но до утра они могут попросту не дожить. Мои парни весьма злы. А с учетом того, что Лисовский выдает себя за самого Сатану или на худой конец за колдуна, его люди не те, кого стоит оставлять в живых.

Сапега воззрился на меня. Мы поиграли в гляделки, и он через несколько мгновений сдался. Понимал, что я прав. А люди ему и его партии были нужны.

— Убедил. — Проскрежетал он недовольно.

— Предлагаю тебе разместиться ближе к самому яростному бою. С твоими людьми. Я выдам тебе десяток своих в помощь и писарей.

Он вздохнул. Согласился.

Отлично. В моем предложении был еще один скрытый смысл. Мои лучшие силы должны сейчас после боя отдыхать. И я сам тоже должен поспать, чтобы самым ранним утром с первыми лучами солнца выдвинуться авангардом в преследование.

Логика была в том, что Лисовский сейчас начнет отступление. Паническое или нет, вопрос спорный. Что дальше? Кони и люди не железные. Какой бы зверской дисциплиной он их не держал, зверям уж точно нужен отдых. Ночью он может не понять, преследуем мы их или нет. К тому же малые отряды я все же пошлю вперед. Чтобы они вели разведку и создавали видимость преследования.

Утром люди Лисовского увидят весь ужас разгрома. Что будет? Сложный вопрос.

Но утомленные и изможденные, они остановятся, ощутив