На заставе "Рубиновая" - Артём Март Страница 34

Новое утро встретило меня прохладой и резким запахом сирени, густо висевшим над палисадником у штаба. Воздух был чистым, будто вымытым ночным дождем, и в нем уже чувствовалась та особенная, предпраздничная легкость, которая бывает только перед Первомаем.

Прошли курсы. Прошли экзамены. Четыре месяца с той истории с Горбуновым и хлебными шахматами промчались так же быстро, как целая жизнь.

К слову, за это время ничего особенного не происходило. Пусть бдительности я не терял, но похоже, КГБ бросило любые попытки разработать меня. По крайней мере, капитана Орлова я давно не видел. Да и в такой хороший день, признаться, думать об этом не хотелось.

А день был пятничным. Тридцатое апреля. Завтра Первомай, и даже здесь, у ворот училища, чувствовалась эта предпраздничная атмосфера, которой сегодня дышал весь город.

Сегодня мне дали увольнительную, стандартную, на двадцать четыре часа. Пройдут праздничные дни, и я, уже получивший назначение в свою мангруппу, сяду на поезд и отправлюсь в Таджикскую ССР, а потом и за речку, в Афганистан. На заставу четвертой мангруппы. На свое новое место службы.

Я вышел из ворот училища, и тяжелая створка с глухим лязгом захлопнулась за моей спиной. Я снял свою пограничную фуражку, потом стряхнул с погона пылинку. Парадный китель, отстиранный и выглаженный в ходе бессонной ночи перед увольнительной, сидел безупречно. Сапоги блестели в косых лучах весеннего солнца.

Порадовавшись приятному ветерку, я надел фуражку. Привычным движением проверил, на месте ли документы во внутреннем кармане.

Мне нужно было на вокзал. Через сорок минут прибывал поезд. А вместе с ним — очень важный гость.

Я сделал шаг по асфальту, еще мокрому от ночной влаги, и тут боковым зрением поймал знакомый силуэт. У тротуара, в тени, что отбрасывала покрытая свежими листочками огромная акация, стояла красная «четверка». А рядом с ней, прислонившись к крылу и скрестив руки на груди, — Лида.

Она была в форме. В парадном кителе лейтенанта КГБ с аккуратно подшитой юбкой. Фуражки на голове не было, и темные волосы, собранные в тугой, не по-девичьи строгий узел, отливали темной медью под солнцем.

Она смотрела прямо на меня, и выражение на ее лице было не служебно-холодным, а каким-то… сосредоточенно-напряженным. Губы плотно сжаты, брови чуть сведены. В ее позе читалась нерешительность, которую она силой воли превращала в официальную выжидательность.

Она дождалась, пока я приближусь на три шага, и тогда выпрямилась, оторвавшись от машины.

— Прапорщик Селихов, — голос ее прозвучал ровно, но без привычной металлической нотки. Было в нем что-то приглушенное. — Поздравляю с окончанием курсов.

— Спасибо, — кивнул я, останавливаясь. — Товарищ лейтенант.

Пауза повисла между нами, густая и неловкая. Она первая ее нарушила, резким движением открыв пассажирскую дверь «жигуленка». Скрип петли прозвучал оглушительно громко в утренней тишине.

— Мне необходимо обсудить с вами один вопрос, — сказала она, глядя куда-то мимо моего плеча. — По пути. Садитесь, пожалуйста.

Я бросил взгляд на циферблат наручных часов. Стрелки неумолимо ползли вперед.

— У меня встреча на вокзале через сорок минут, — сказал я, давая ей понять, что время не резиновое.

— Успеем, — она наконец посмотрела мне в глаза. В ее взгляде не было ни просьбы, ни приказа. Там стояла какая-то нервная решительность. — Это важно. Для вас.

Для меня. Интересно, что она под этим подразумевала? Новую игру Орлова? Или нечто иное? Можно было бы подумать, что все это — и ее появление, и эта странная просьба, — и есть новый виток игры комитетчиков, однако я склонялся к тому, что это не так. Не стали бы они использовать в своих планах уже серьезно засветившуюся Лиду.

— Пожалуй, я откажусь, — проговорил я спокойно и беззлобно. — Извините. Мне нужно поторопиться, чтобы успеть на автобус.

Я было обернулся, Лида сделала такое движение, будто хотела схватить меня за руку, но в последний момент не решилась. Вместо этого сказала:

— Могу вас подбросить!

— На очередную конспиративную квартиру? — ехидно пошутил я, чуть обернувшись.

Лида нахмурилась.

— Не смешно, товарищ Селихов, — сказала она тоном настоящей обиженной девушки. — Думаете, у меня не было проблем после того случая?

— Проблемы случаются с каждым. Бывайте, Лида.

Чувствуя на себе нервный, лихорадочно бьющийся взгляд Лиды, я энергично зашагал прочь.

— Зеркало! — внезапно крикнула она мне вслед.

Я нахмурился. Замер на полушаге, а потом обернулся. Посмотрел на девушку. На фоне огромной акации и собственной машины Лида казалась совсем крохотной. Какой-то незначительной.

— Помните? Вы говорили, что бы я спросила об этом у Орлова.

— И как? — спросил я.

— Едемте, — она опустила взгляд к сырой земле, — я все расскажу.

Я не колебался. Быстро сложив в уме два и два, вернулся к машине и опустился на переднее пассажирское сиденье, сквозь открытую и будто позабытую дверь.

Салон пах все теми же старым пластиком, бензином и теперь — ее духами. Легкими, почти неуловимыми, с каким-то холодным оттенком. Она села за руль, щелкнула замком зажигания, и двигатель с громким, отрывистым звуком ожил.

— Пристегнись, — бросила она, не глядя, и включила первую передачу.

Машина двинулась с места, и я откинулся на сиденье, глядя в боковое стекло на проплывающие мимо знакомые, но уже ставшие чужими фасады корпусов училища.

— Меня переводят. В Минск, — проговорила вдруг девушка, не отрываясь от дороги. — Должность пониже, но я сама попросилась.

— Кажется, это не имеет никакого отношения к «Зеркалу», — суховато ответил я.

Лида лишь на мгновение зыркнула на меня раздраженным взглядом.

— Не ведите себя как бесчувственный чурбан, Селихов.

— Вы уговорили меня ехать с вами, чтобы я вам посочувствовал? — беззлобно спросил я.

Девушка хотела было что-то сказать, но не решилась.

Вдоль асфальтовой дороги стояли высокие стройные тополя. Их тянущиеся к небу ветви уже покрывала робкая зелень.

— Я сочувствую, — сказал я, — но это ничего не меняет, Лида. Мы пришли к результатам, к которым пришли.

— Извините меня за мою несдержанность, — ответила она, немного помолчав.

— Ничего.

— Орлова отстранили от связанного с вами дела, Селихов, — внезапно, несколько поникшим голосом, ответила она. — Отстранили несколько месяцев назад. Он давно уехал из города. Но…

— Вы спрашивали его про «Зеркало»?

Девушка покачала головой.

— Он поручил мне передать дела помощнику другого офицера КГБ. Дела носили гриф «Янус-1» и «Янус-2». В них было о вас и вашем брате, Александр.

— Дела должны быть секретными. Неужели Орлов собственноручно отдал их вам? — спросил я.

— Кажется, — Лида поджала губы, — кажется, ему было совершенно все равно.

— И вы в них заглянули, — не отводя взгляда от вида за стеклом, сказал я.

Девушка как бы пропустила этот вопрос мимо ушей. Вместо этого сказала: