Кровь не вода 3 - Василий Седой Страница 33

Иван, внимательно выслушав, вдруг спросил:

— А тебе такие люди нужны обязательно из немецких земель?

— А что, есть кого предложить? — Тут же поинтересовался я.

— Знаю я в Киеве двух человек, которых как раз и зовут этими алхимиками. Только они как будто не от мира сего, странные какие-то.

— Не найдёшь в немецких землях или не сможешь уговорить на переезд, попробуй этих привезти. Мне, в принципе, без разницы, откуда они родом. Главное, чтобы увлечены своим делом были. Серебра я тебе выделю с запасом, поэтому постарайся привезти хоть кого-нибудь, очень уж нужны нам такие люди. Ещё, если получится, попробуй нанять там рейтаров, согласных на переезд, желательно вместе с семьями. Этих нужно хотя бы человек тридцать, а лучше с полсотни.

Иван как-то странно на меня посмотрел и спросил:

— А эти-то тебе зачем нужны? Что у нас своих всадников мало?

— Будут наставниками у молодых, обучат их правильному ведению боя. Они там уже научились максимально эффективно использовать огнестрельное оружие. Вот пусть и поделятся опытом.

Иван пожал плечами, буркнул, что-то по типу: — Наши умеют не хуже, — и потом уже громче добавил: — Поищу и рейтаров тоже. Ещё кого надо?

— Надо много кого, только на тебя и так, похоже, лишнего навестил для одной поездки. Но, если вдруг будет возможность уговорить на переезд кого-нибудь из мастеров, не важно, в каком направлении деятельности, обязательно забирай. Нам все нужны, и мы кого угодно к делу пристроим.

После разговора с Иваном и позднего ужина я долго не мог уснуть, размышляя о всяком-разном, удивляясь, сколько всего на меня валится. Кидает меня из стороны в сторону, будто щепку в бурном потоке, и я ничего пока с этим не могу поделать.

Собственно, если рассуждать здраво, то мне, чтобы добиться чего-то относительно значимого, нужны три вещи. Место, где я буду хоть какое-то время чувствовать себя хозяином и делать то, что посчитаю нужным. Деньги, притом большие, чтобы можно было мутить относительно серьезные проекты, не рискуя остаться у разбитого корыта, и люди. Притом, именно людей нужно реально много, потому что с горсткой помощников ни о каких знаковых достижениях и мечтать не следует.

С этим незаметно для себя я и уснул, а на следующий день начались пляски с бубнами вокруг крепости.

Образно, конечно, говорю, но, по сути, верно. Начались серьезные переговоры о продаже нашего не до конца укрепленного островка, и торговался я отчаянно.

Но предварительно на рассвете у меня состоялся разговор со Святозаром, который уже в подробностях ввёл меня в курс дела.

Оказывается, средства на покупку, действительно, выделил Иван Грозный. Но сделал он это вкупе с серебром, которое отправил казакам в качестве оплаты за их участие в походе на Казань и отвлечении ногаев. Говоря проще, он оплатил казакам помимо прочего, ещё один поход на ногаев.

Собственно, в том, что серебро поступило скопом, без указаний, куда какие суммы предназначены, и таилась главная засада. Ведь получается, что его нужно делить на три части, и заинтересованные в этих самых частях тянули воз в свою сторону, надеясь урвать побольше.

Вот и мне поневоле пришлось участвовать в этом перетягивании каната. Благо, что хоть возможность такая была. Повезло ещё и в том, что в составе делегации были сразу два побратима Святозара, потому что другие трое пытались разговаривать со мной, как с дитем несмышленым, не знающим жизни и обязанным внимать матерым казакам, как гласу божьему.

Это, кстати, определение Святозара. Когда в начале переговоров эти деятели начали задирать нос, я, глядя на них, спросил у наставника:

— Скажи, Святозар, а они точно пришли покупать крепость? Или может им нужно просто покрасоваться друг перед другом? Если последнее, то нет у меня времени смотреть на их токование.

Святозар и два его побратима заржали, ещё один из важной троицы улыбнулся. Двое насупились, и один из них произнес:

— Не слишком много на себя берёшь, щенок?

— Беру ровно столько, сколько унести смогу… — Начал было отвечать я, но Святозар перебил, резко прервав смех, и прищурив глаза, спросил:

— А ты, Чёрный, давно ли определять стал, кому сколько брать? Ты сюда разговаривать пришёл или как?

— Разговаривать. — Буркнул, как выяснилось, Чёрный — Ну, так и говори уважительно с молодым атаманом. Или другим передай слово, а сам катись, откуда прибыл.

— Святозар, никто не хотел обидеть щенка, но и он пускай ведёт себя уважительно. — Влез второй насупившийся, на что Святозар отбрил: — А он, Герасим, ведёт себя очень примерно, отвечая точно так же, как вы спрашиваете. Будь иначе, вас бы уже выкинули отсюда, как псов паршивых.

— Не ругайся, брат. — Обратился к Святозару седой казак — один из вчерашних собутыльников наставника, и повернувшись к этим двоим, уже им велел:

— А вы умерьте пыл, в гостях чай, а не дома. И хозяин здесь именно молодой атаман, который уже на меч взял больше, чем вы вдвоем за всю свою жизнь, а значит, может говорить, как считает нужным, и отвечать, как вы того заслуживаете.

Повернувшись, наконец, ко мне, он добавил:

— Баюном меня кличут, а зовут Юрием. По делу мы к тебе пришли, а не для ругани. Поэтому ты прости за поведение Чёрного. Он всегда суров с молодыми, вот и тебя причислил к таким.

Я кивнул и ответил:

— Понимаю и обиды не держу, но разговаривать со мной через губу никому не позволю. Каким бы уважением человек не пользовался.

Собственно, только после этих коротких выяснения отношений и начался уже конструктивный разговор с означенным ранее перетягиванием каната. И здесь мне очень уж ко двору пришелся мой Паша, который, казалось, помнил вообще все, что когда-либо слышал. Когда казаки начали жаловаться, что им, дескать, при подготовке нужно купить то-то и то-то, Паша вверг их в полный ступор. Он начал перечислять, какой товар, где, сколько стоит, включая доставку, и буквально за несколько минут доказал, что сумма на подготовку нужна ровно в три с половиной раза меньше, чем говорят казаки. А значит, они меня хотят нагло обмануть.

Несколько раз Паша высказался, и Баюн не выдержал:

— Да где вы взяли этого змея премудрого? Так он скоро нас вовсе убедит, что подготовиться к походу можно и без денег.

На что Паша задумчиво произнес:

— Можно