Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 3 - Ник Тарасов Страница 32

Вокруг нас образовалась тишина. Местные купцы, стоявшие поодаль, навострили уши. Я говорил ересь. Опасную ересь. Но эта ересь была подкреплена золотом.

— Вы полагаете, что образование черни способствует казне? — скептически спросил кто-то из свиты, кажется, предводитель дворянства.

— Я полагаю, что казне способствуют деньги, — жестко ответил я. — А деньги делают профессионалы. Когда у меня сломался насос, его починил не выписанный из Германии инженер, а мой местный парень, Ванька, который научился читать чертежи в моей школе. Насос простоял два часа вместо двух недель. Посчитайте убытки от двухнедельного простоя, и вы поймете, зачем нужна школа.

Губернатор закрыл папку и передал ее адъютанту, но так, чтобы тот держал ее как святыню.

— Интересный подход, господин Воронов. Прагматичный. Мне нравится. Скажите, а как вам удалось снизить смертность на приисках? Я читал отчёт господина Кошкина. Он писал, что у вас смертность в три раза ниже, чем в среднем по губернии.

Я не мог не воспользоваться моментом. Это был мой шанс.

— Очень просто, ваше превосходительство. Чистота, медицина и порядок. Мы кипятим воду, строим отхожие места вдали от жилья, заставляем людей мыться. У нас работают фельдшеры, которые обрабатывают раны правильно, дают лекарства. Мы не жалеем денег на бинты, спирт, медикаменты. И это окупается. Потому что здоровый рабочий работает, а больной или мёртвый — нет.

— Просто и логично, — пробормотал губернатор. — А почему другие этого не делают?

— Потому что им проще нанять нового, чем лечить старого, — жёстко ответил я. — Они считают людей расходным материалом. Я считаю их активом. Более того, — я понизил голос, заставляя их прислушиваться. — Процветание моего предприятия напрямую связано со спокойствием в регионе. У меня нет бунтов. У меня нет стачек. Мои люди знают, что их благополучие зависит от порядка. Я думаю, это именно то, что нужно губернии. Стабильность и доход.

Губернатор посмотрел на меня долгим взглядом. Медленно, весомо кивнул.

— Вы, господин Воронов, говорите вещи, которые здесь не принято говорить вслух. Но мне это нравится. Вы правы. Стабильность — это редкий товар. Скажите, а вы готовы поделиться своим опытом? Написать записку? Я бы хотел показать её господам из Горного управления. Может, они что-то усвоят.

— Конечно, ваше превосходительство. Я могу составить подробный отчёт. Со всеми цифрами, методами, рекомендациями. Безвозмездно.

— Безвозмездно? — удивился губернатор. — Это тоже редкость.

— Я заинтересован в том, чтобы регион развивался, ваше превосходительство. Чем богаче регион, тем больше возможностей для всех. В том числе и для меня.

— Дальновидно, — кивнул губернатор. — Очень дальновидно. Скажите, господин Воронов, вы читали Адама Смита?

Я на мгновение растерялся. Адам Смит… «Богатство народов». Конечно, я читал. В прошлой жизни, в университете, мимоходом, готовясь к экзаменам. Но здесь, в начале девятнадцатого века, это была передовая экономическая мысль.

— Читал, ваше превосходительство. Не могу сказать, что до конца усвоил, но основные идеи мне близки. Разделение труда, невидимая рука рынка, взаимная выгода от торговли.

Глаза губернатора заблестели.

— Удивительно. Большинство наших промышленников едва грамоту знают, а вы — Адама Смита читали. Вы, господин Воронов, не такой простой человек, каким кажетесь на первый взгляд.

— Я просто стараюсь учиться, ваше превосходительство. Мир меняется. Кто не учится — тот отстаёт.

— Верно, — губернатор отпил вина. — Заходите ко мне в канцелярию завтра, Андрей Петрович. Обсудим ваш… мост. И, возможно, другие вопросы.

Это была победа. Маленькая, но важная. Лед тронулся. Я перестал быть просто удачливым старателем. Я становился партнером. Губернатор протянул мне руку. Я пожал её. Это был символический жест. Он принял меня. Признал.

* * *

Весь остаток вечера я чувствовал, как меняется отношение. Те, кто час назад смотрел сквозь меня, теперь искали повод поздороваться. Купцы подходили с предложениями о поставках, чиновники намекали на возможность «посодействовать». Я слушал всех, кивал, улыбался, но помнил завет Степана: обещать — никому.

Оставшуюся часть вечера я провёл в разговорах. Ко мне подходили люди — кто из любопытства, кто с целью познакомиться. Я говорил спокойно, уверенно, не пытаясь никому угодить. Я рассказывал о своих приисках, о школе, о дорогах. Я говорил о цифрах, которые Степан заранее мне обозначил. Я объяснял, почему мой подход выгоден не только мне, но и всем.

Некоторые слушали с интересом. Другие хмурились и отходили — консерваторы, которым не нравились мои идеи. Но губернатор, который наблюдал за мной издалека, явно был доволен.

— Ну как? — спросил Степан, когда мы, наконец, сели в карету и тронулись обратно в гостиницу. Я с наслаждением расстегнул душивший воротник.

— Думаю, мы их зацепили, Степан. Губернатор увидел деньги. А деньги — это единственный язык, который они понимают без переводчика.

Заходя в гостиницу, Степан, снимая пальто, добавил:

— Они теперь будут к вам присматриваться. Искать слабые места. Зависть — страшная сила.

— Пусть ищут, — я откинулся на спинку сиденья, глядя на огни Екатеринбурга. — Пока мы приносим доход, который им и не снился, они нас не тронут. А когда захотят тронуть — мы будем уже слишком большими, чтобы нас можно было проглотить.

— Ну как, Андрей Петрович? Не пожалели, что поехали?

— Нет, — ответил я, развязывая галстук. — Не пожалел. Ты был прав, Степан. Это было нужно. Губернатор на нашей стороне. Мясников — тоже.

— Это только начало, Андрей Петрович, — улыбнулся Степан. — Дальше будет интереснее.

Я закрыл глаза. Впереди была встреча в канцелярии. Там будет уже не светская болтовня, а настоящий торг. Торг за законы, за земли, за право менять этот мир под себя. И на сколько я к этому готов — покажет завтра.

Глава 12

Утро после бала выдалось ясным, морозным, с тем особенным хрустящим воздухом, от которого легкие словно расправляются шире. Я стоял у окна гостиничного номера, глядя на просыпающийся Екатеринбург, и чувствовал, как внутри нарастает напряжение. Вчерашний бал был лишь прелюдией. Сегодня предстоял настоящий экзамен — не светская болтовня под музыку, а жесткий торг с губернаторской машиной.

Степан уже суетился, перебирая бумаги, проверяя печати на документах, укладывая все в папку с педантичностью часовщика.

— Андрей Петрович, вы уверены, что готовы? — спросил он, не поднимая глаз от бумаг.