Рассвет русского царства. Книга 7 - Тимофей Грехов Страница 31

— Так построй их здесь! — перебила она. — У нас есть Неглинная, есть Яуза (реки). Мастеров я тебе дам, сколько захочешь.

— Это будет долго, — вздохнув ответил я. — Очень долго, Мария Борисовна. Понимаешь, там, в Курмыше, у меня уже всё настроено. Руда рядом, уголь жгут в соседнем лесу, глина особая под боком. Если переносить, это начинать с нуля. Искать жилу, строить печи, сушить их неделями… Мы потеряем не меньше года. А враг ждать не будет.

Она откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза. Было видно, что мои доводы её расстроили, но крыть было нечем.

— Ты привёл меня… — тихо произнесла Мария Борисовна. — Моё войско… к победе. А теперь хочешь уехать.

— Главным воеводой стоял Шуйский, — возразил я. — Победа это его заслуга перед народом.

Она посмотрела на меня с такой пронзительностью, что мне стало неуютно.

— Шуйский стоял над войском только из-за своей фамилии, — отрезала она. — И ты это знаешь, и я это знаю. Он был знаменем, не более. А победу принёс ты. Ты и твой десятник. — Она помолчала, словно вспоминая. — Кстати, как у него дела? Семён, кажется?

Я невольно напрягся.

— Он сейчас находится на подворье Шуйских, — осторожно ответил я. — Охраняет моего… тестя. Князя Бледного.

При упоминании имени Бледного лицо Марии Борисовны снова закаменело.

— Я сильно недовольна твоим тестем, — резко перескочила она с темы. — То, что он устроил… Если бы не ты, Дмитрий, его голова уже лежала бы рядом с головами Углицкого и Волоцкого.

Я понимал её гнев. Бледный действительно подставился. Но сдавать его я не собирался. Он был моей роднёй, отцом моей жены и, в конце концов, он был полезен.

— Понимаю, — сказал я. — Он ошибся. И всё же я прошу тебя о милости для него. Сама же понимаешь… родню не выбирают.

Мария Борисовна усмехнулась.

— Какая правильная фраза была только что сказана, — задумчиво произнесла она. — И какая точная. — Она вздохнула и повторила, словно пробуя слова на вкус. — Родню не выбирают…

Она встала и подошла к колыбели, куда нянечка положила Тимофея.

— К слову, я не знаю, что мне делать со своей свекровью и деверем, — сказала она, не оборачиваясь.

Я подошёл к ней, встав чуть позади.

— А ничего не делай, — спокойно сказал я.

Она обернулась, удивлённо вскинув брови.

— Как это — ничего?

— Юрий, несмотря на произошедшее, не станет совершать необдуманных поступков, — пояснил я. — Он мне показался разумным мужем и, как я понял, власть его и впрямь не интересует.

— Разве? — наклонила голову Мария Борисовна.

— Мне так показалось. Поэтому предлагаю тебе отправить их обратно в Дмитров. Скажи, что в Москве им появляться нежелательно. — Немного подумав, я добавил. — Но всё же… бережёного Бог бережёт. Соглядатаев к нему обязательно надо приставить. Пусть в его окружении будут люди, которые докладывают о том, кто к нему в гости ходит и какие разговоры за столами ведутся.

Мария Борисовна кивнула.

— Пожалуй, ты прав.

Наступила пауза. Я понимал, что пора уходить, но было ещё кое-что. Тем более, что момент мне показался подходящим.

— Мария Борисовна, — чуть понизив голос начал я. — Есть ещё одно дело. Ты уж прости меня, но… вчера на поле, когда я говорил с Юрием Васильевичем…

Она насторожилась.

— Что ты сделал? — перебила она меня.

— Он просил забрать тела братьев, — сказал я. — И просил о христианском погребении. О снятии анафемы.

Глаза княгини сузились.

— И что ты ответил?

— Я сказал, что митрополит Филипп снимет анафему, наложенную на Углицкого и Волоцкого, — ответил я, глядя ей в глаза. — Я пообещал ему это от твоего имени.

Она несколько секунд буквально сверлила меня взглядом.

— Ты пообещал… — медленно произнесла она. — От моего имени о снятие анафемы?

— Это было нужно, — ответил я.

Мария Борисовна молчала ещё минуту, потом её лицо разгладилось.

— Наверное, так будет правильно, — наконец сказала она. — Мёртвым всё равно, а Марии Ярославне и Юрию Васильевичу будет меньше поводов злиться. К слову, я бы дала на это добро, если бы ты спросил.

В ту же секунду она серьёзно посмотрела на меня.

— Но впредь, Дмитрий… не стоит отвечать за меня. Никогда.

— Разумеется, Великая княгиня, — я склонился в глубоком поклоне. — Больше такого не повторится.

— Ладно, считай, что прощён, — сказала она. — Ты отправляешься сейчас к Шуйским?

— Да, — ответил я.

— Передай Анне Тимофеевне и своей жене, что моё приглашение в гости на завтра в силе.

— А что насчёт отпустить меня домой?

— Я подумаю, — сказала Мария Борисовна. — Однако, уже завтра князь Бледный должен покинуть Москву.

— Я понял, — сказал я, и тут же спросил. — И сколько мне ждать твоего решения?

— Столько, сколько потребуется, — ответила Великая княгиня, давая всем своим видом понять, что разговор закончен.

Глава 11

Перед тем как покинуть Кремль и отправиться на подворье к Шуйским, я должен был уладить последние дела.

— Богдан, — подозвал я своего верного десятника. — Ты пока остаёшься при Марии Борисовне. Не против?

— Нет, — ответил он, но тут же спросил. — Но ты же меня заберёшь в Курмыш?

— А ты хочешь?

— Конечно хочу, там вся моя семья. А здесь, — слегка скривился он, — мне не место. Хотя, признаюсь честно, Мария Борисовна добра ко мне.

— Не звала к себе на службу? — задал я вопрос, который не раз у меня возникал.

— Нет, — ответил Богдан.

— Ладно, мы отошли от темы, — улыбнулся я, порадовавшись тому, что несмотря ни на что Богдан остался мне верен. — Скоро прибудет наша дружина с Девичьего поля. Проследи чтобы воинов разместили в старых казармах. В общем, ты знаешь, что надо делать.

Богдан коротко кивнул.

— Будет исполнено, Дмитрий Григорьевич. Не беспокойся, присмотрю.

Отпустив его, я направился искать митрополита Филиппа. Мне нужно было закрыть вопрос с телами князей.

И его я нашел в одной из боковых пристроек Успенского