Американский вояж - Алекс Русских Страница 30

Ну, вот, теперь я могу закрыться в гараже изнутри и вдумчиво и не торопясь покопаться в креслах. Сделаю это без повреждения, если кто зайдет, заинтересуется, зачем я их разобрал, то ничего страшного, есть ответ — реставрирую я мебель. Но это потом, когда будет свободное время, а пока его нет.

В «Детскую» литературу я уже отправил обе книжки, обещают их опубликовать уже в сентябре и октябре, даже аванс мне переводом прислали. Рассказы, что по журналам распихивал, все вышли, что радует. Из «Юности» даже связывались, просили еще что-нибудь юмористическое подкинуть. Сразу же озаботился, все же у журнала аудитория огромная — более трех миллионов, не меньше, чем в «Вокруг Света», таким выгодным заказчикам не отказывают, так что быстренько написал пару рассказов и заказным письмом выслал в редакцию.

Экзамены сдал на отлично, но от повышенной стипендии отказался. Мне дополнительные 15 рублей не критичны, пусть лучше кто-нибудь другой их получит. Да и выглядело бы, что я каждый трояк под себя подгребаю. Зачем мне репутация жлоба и скопидома?

Нервы помотала мне только сдача минералогии и даже не потому, что завалить экзаменатор пытался, чего нет, того нет. Дело в том, что Бур, которая экзамен принимала, напомнила, что я обещал ей рассказать про то, почему был уверен, что мальчики живы и про то, как мы с Майклом их спасли.

— Значит, сон, — скептически протянула Елена Павловна, — И часто у тебя такое бывает?

— Так вот ярко первый раз, а вообще раза три было раньше, — ответил я, — А еще предчувствие. Елена Павловна, ну, вы же бывалая таежница, сами знаете, как оно, когда словно шепчет кто-то в ухо.

Сомнение в глазах у геологички уменьшилось. Явно и самой не раз с чем-то подобным сталкиваться приходилось. Впрочем, в поле, как и на войне, по-другому и не бывает, пусть и не все в этом себе и другим признаются.

— Ладно, — подытожила наш разговор Бур, — Сделаю вид, что поверила, на практике посмотрим, как твое предчувствие работает.

Ну, хоть с ней отбоярился. Вот так всю неделю, как из Ягодного приехал, так и вел разговоры, то приятные, то очень не очень. Еще и капитан из КГБ не преминул мне на мозги, и так уже обкомовцем изрядно прокомпостированные, покапать.

Я после семинара в институте уже домой наладился идти, так меня перехватил памятный по прошлой встрече капитан Смирнов, все такой же подтянутый, в хорошо пошитом костюме. Пришлось идти за ним в одну из пустых аудиторий для разговора, от которого я ничего хорошего не ждал.

— Александр, вы хоть понимаете, насколько неосмотрительно поступили? Взять с собой в такую поездку иностранного студента. Тем более, Магаданская область не относится к открытым для посещения зарубежных граждан местам, — без особых прелюдий начал капитан.

— Товарищ капитан, насколько я помню, Магадан вообще относится к погранзоне и, тем не менее, Майклу въезд разрешили. Про то, что ему нельзя выезжать за пределы города вы мне ничего не сообщали, я этот момент хорошо помню. Да и не я его взял с собой, а он сам решил мне помочь. Увы, но никто больше это сделать не смог.

— Дело не в конкретных разрешениях, вы бы могли это понять! Есть негласные правила, есть соображения безопасности. Вы хоть представляете, какой мог быть скандал, если с ним что-нибудь случилось? Это международный инцидент, за который отвечать придется многим людям, — продолжил гнуть свою линию капитан.

— А что могло случиться? На остров я сам поплыл, Майкл хотел, но я ему отказал. Весь риск я взял на себя. Зато ребят мы спасли. Кстати, без него я даже не знаю, что бы делал. Идея сделать паром-самолет он предложил. Никаких военных секретов в Ягодном в помине нет. Да мы кроме гостиницы и переправы больше нигде не были. Даже в милицию и школу ходил я сам.

— А если он у себя расскажет о неэффективности наших поисков?

— Простите, но вам не кажется, что вы валите с больной головы на здоровую? Чтобы поиски были эффективными, их нужно вести на совесть. Для меня главный критерий — это то, что дети спасены, так что участие американца пошло на благо, — я уже закипать начал, достали уже учить, как мне нужно было поступать, главное, как делать — никого, а как потом почать, так в очередь выстраиваются.

— Хорошо. Садитесь и пишите объяснительную с начала и до конца. Зачем вы взяли американца, что вы с ним обсуждали, какие действия предпринимали. Поминутно.

Ну, все, достали. Да пошли вы все.

— Не буду.

— Вы отказываетесь? — офицер впился в меня холодными глазами.

— Да, отказываюсь. Напомню, что вы меня просили помочь области и институту, заверяли, что моя задача только обеспечить помощь нашему гостю. Я не ваш сотрудник. Я вообще не рвался заниматься этим делом, так что ничего писать я не буду. И мне вот интересно, почему за спасение детей никто нам с Майклом даже спасибо не сказал. Не надо наград, простой благодарности бы хватило, но кроме претензий я пока ничего больше не слышал. Вам не кажется, что такое равнодушие к спасению детей — это именно то, что американца действительно может удивить?

— Хорошо, я вас понял.

Я ждал, что сейчас на меня будут давить, угрожать, но нет, капитан просто развернулся и не прощаясь вышел из помещения. Чего-то я явно не понимаю.

И опять никаких неприятностей для меня пока не последовало. Может, не сразу, подождать надо? Но пока тихо, я даже пару статей в газете опубликовал. Статью для «Вокруг Света» окончательно приняли для публикации. Из редакции «Юности» пришло подтверждение, что присланные им рассказы идут в печать.

Неприятность все-таки случилась, но уже в начале новой недели, 17-го июня. Ну, как, для меня неприятность, для других анекдот. Я утром шел в институт на очередную консультацию перед экзаменами.

На улице экскаватор какую-то яму копал, то ли ремонтируют что-то, то ли строят. Экскаваторщик в свою машину залез, дизель рявкнул рядом со мной так громко, что я аж в сторону отлетел от неожиданности. Тут-то все произошло. Экскаватор ковш задрал, вдруг на том месте, где он до того лежал, со звоном откидывается люк и оттуда какие-то черти лезут. Да много так, штук семь. Грязные, воют что-то неразборчивое. Разобрал только:

—