Снова в строю - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов Страница 3

— Господин Голицын, простите, но это не в моей компетенции, — развел тот руками. — Наоборот, есть негласный указ, чтобы не поднимать таких тем и не заострять на них внимание обывателя. Побеседуйте с князем, уверен, он к вашему мнению прислушается.

Так и поступил, однако, переубедить Петра Александровича не сумел. Только и договорился, что он будет закупать порядка тысячи экземпляров моей не вышедшей газеты. Конечно, она будет приходить в Тифлис с опозданием, новости окажутся не такими актуальными, но не из-за горячих сенсаций задумано это периодическое издание. Если не заинтересуем читателя, то типография вряд ли и вовсе окупится. А если говорить про ближайшее время, то она точно будет существовать на мои дотации. Хотя, делаю ставку на госпожу Зотову, та мои идеи правильно уловила и если ей удастся их реализовать, то за нашей газетой-журналом выстроятся очереди. Однако, посмотрев дела в империи, увидев настроение народа и, что еще серьезнее, взгляды высокопоставленных чиновников, вынужден признать — революционеры имеют высокие шансы на успех. Лодку раскачивают умело, многие критикуют Николая Второго и его окружение. Мало того, уже чуть ли не открыто говорят, что империя идет не потому пути. Идиоты и глупцы! Не осознают, что к краху ведет.

— Михаил Юрьевич, вы продолжаете витать в облаках! Голубчик, вы не забыли, что Вера Васильевна осталась в Тифлисе? — в очередной раз прервал мои размышления господин Ботвинов.

— К сожалению, у госпожи Холодной множество творческих вечеров, — обтекаемо ответил я.

Но, откровенно говоря, хотел бы видеть свою подругу рядом. Однако, осуждать ее не могу, она артистка и своей работой живет. Ей необходимо блистать и иметь почитателей. А вот насчет настырных поклонников так не скажу, Веру от них следует оберегать и на пушечный выстрел близко не подпускать. Жуков меня клятвенно заверил, что не позволит никому вскружить актрисе голову. Князь Грузинский тоже выделил для госпожи Холодной охрану, при этом еще и сделал так, чтобы все узнали, что он окажется разочарован в том, кто предложит девушке непотребства или сделает тот или иной намек. Ну, готов поспорить на что угодно, все это не остановит ни местную знать, ни промышленников, которые захотят затащить мою подругу в постель. Но, я Вере доверяю, а она ни раз отказывалась от ухаживаний и намеков, что ее готовы осыпать драгоценностями.

— Но тень на вашем лице успела промелькнуть, — удовлетворенно кивнул Аристарх Георгиевич. — Готов побиться об заклад, что вы свою подругу надолго в Тифлисе не оставите. Не знаю как, но через пару дней, как мы окажемся в Москве, то и актриса покинет Кавказ!

— И после этого вы говорите, что я ясновидящий?

— Зачастую ход ваших мыслей для меня не секрет, — отмахнулся Ботвинов. — Уверен, например, госпоже Исаевой не дадите стать доктором в прямом понимании этого слова. Да, целительский дар у нее небольшой, но она могла бы оттачивать свое мастерство и вскоре стать хорошим врачем.

— У нее к другому предрасположенность, — коротко ответил я и добавил: — Она мне необходима в качестве помощницы. Поверьте, это для ее блага.

Доктор вновь снял пенсне, стал протирать стекла, а потом чуть слышно спросил:

— Михаил Юрьевич, не поделитесь, с чего вы так переживаете за будущее близких к вам дам и господ? Даже ваш покорный слуга чувствует, что насчет меня у вас какие-то планы. Или ошибаюсь?

— Нет, но карты открыть не готов, — поморщился я, осознавая, что разговор подходит к опасной черте.

— Господин Голицын, скажите, а вы тот, за кого себя выдаете? — неожиданно спросил Ботвинов и выставил перед собой ладонь: — Подождите, не отвечайте, дайте продолжить!

Доктор вздохнул, словно собираясь с силами. Я его не сумел обмануть и определенные выводы он сделал давно, но на откровенный разговор решился только сейчас. Почему? У меня нет ответа! А еще мне интересно, на чем прокололся? Впрочем, мы друг друга хорошо узнали, а некоторые слова и фразы этому миру не принадлежат, Ботвинов же за мной долгое время наблюдал.

— Михаил Юрьевич, вы пытаете за собой следить и если бы близко вас не знал, то ничего бы не заподозрил, — тем временем продолжил мой собеседник. — Знаете, далеко не сразу пришло озарение, что в вашем разуме живет еще одна личность. Нет, не переживайте, в дом для душевнобольных не помышляю вас отправлять. Вы здоровы, но есть некие вещи, которые знать не могли. Мало того, зачастую ставите меня в тупик своими взглядами на обыденные вещи. Но и это еще не все, — Ботвинов задумался, а потом усмехнулся и продолжил: — Ваши, так называемые видения, не позволили бы разительно измениться обычному поручику.

— Вы забываете про приобретенный дар, перешедший от немецкого генерала, — вяло возразил я, мысленно размышляя, какую историю преподнести доктору.

В запасе имею парочку объяснений своему поведению. Примет ли их Аристарх Георгиевич? Не уверен, но правду о своей личности ему раскрывать не собираюсь. Из моего окружения никто не догадывался, что в теле поручика появилась другая личность. Впрочем, мой собеседник вряд ли в этом уверен.

— Однако, знания генерала вам не достались, даже не знали, как управлять даром и на что он способен, — сосредоточенно о чем-то размышляя, буркнул Ботвинов.

— И в чем же вы меня подозреваете? Что я не тот, за кого себя выдаю и в госпитале после вашей операции на койку вместо поручика поместили кого-то другого?

— Не несите чушь! — поморщился Аристарх Георгиевич. — Честно говоря, у меня нет удобоваримого объяснения, но с вами что-то не так. Правда, мне нравится то, что вы делаете, взгляды и ход ваших мыслей. Мало того, признаю заслуги и готов благодарить за участие в судьбе Анастасии Николаевны.

— Так чему же вы не рады? — я с интересом посмотрел на доктора.

— Не переношу вранья, — буркнул тот.

— Если поведаю, что вместе с даром получил некие знания и воспоминания человека о его прошлой жизни вы мне поверите?

— Такое возможно, — невозмутимо пожал плечами Ботвинов.

— А как насчет того, что тот господин жил в другом, очень похожим на этот