Отсюда и до победы 3 - Василий Обломов Страница 3

— Логично.

Огурцов улыбнулся. Чуть. Это была — первая улыбка после Кубышево, после письма. Маленькая, но — была.

— Серёж.

— Да.

— Ты — растёшь.

— В каком смысле?

— Раньше — ты бы сидел у Жигалова два-три дня. Сейчас — час, и ушёл. Это — точная работа.

— Это и есть — рост?

— Это — экономия. Я уважаю.

— Спасибо, Сёма.

— Не за что.

В тридцать шестую — приехали к обеду.

Командир — полковник Дроздов. Дроздов оказался — тот тип командира, которого я уже видел. Кузьмин, Долгушин. Не злой, не упрямый — просто без огня. Делает по уставу, координацию — считает второстепенной.

Я посидел у него полчаса. Слушал. Он рассказывал — ровно, без эмоций.

— Дроздов.

— Да.

— Я с вами поработаю — три-четыре дня. Если за это время — не получится — я доложу Окулову, что вас нужно переводить.

Дроздов посмотрел.

— Что — за такие выводы?

— Я вижу — у вас нет внутренней нужды в координации. Я её не могу создать. Я могу только — проверить, есть она или нет.

— И — за полчаса увидели?

— За полчаса.

Дроздов помолчал.

— Подполковник. Я не ожидал — такого начала.

— Я тоже не ожидал.

— Это вы — серьёзно?

— Серьёзно. Это — мой принцип. У меня — три недели на весь корпус. Я не могу — тратить десять дней на одного, если не вижу — отклика.

— Я постараюсь — дать отклик.

— Постарайтесь. Через два дня — встретимся снова. Если будет — продолжаем. Если нет — пишу Окулову.

— Так точно.

Я вышел.

Огурцов ждал во дворе.

— Долго.

— Не долго.

— Что — будет?

— Два дня — на проверку. Если не покажет — снимаю с обучения.

— Это — новое.

— Это — новое.

— Раньше — ты бы тянул месяц.

— Раньше — у меня было полгода в дивизии. Сейчас — три недели на корпус.

— Тогда — правильно.

— Правильно.

Огурцов кивнул.

— Серёж.

— Да.

— Это и есть — экономия.

— Это и есть экономия.

К сорок пятой — поехали следующим утром.

Командир — генерал-майор Куликов. Уже в звании, не «полковник как все». Это значило — он считал себя — выше. Я знал тип. Шмыгалёв таким бы не был, Жуков таким не был. А Куликов — был.

Принял меня в большом штабе, в большой избе, за большим столом.

— Подполковник.

— Товарищ генерал-майор.

— Слышал о вас. От Окулова.

— Понятно.

— У меня — нормальная дивизия. Я в инструкторской помощи не нуждаюсь.

— Я не «инструкторскую помощь» оказываю. Я — координацию проверяю по приказу Конева.

Куликов помолчал.

— Это разное?

— Очень разное.

— Тогда — что хотите?

— Посмотреть, как у вас взаимодействие со смежными.

— Посмотрите. Я ничего не скрываю.

— Это и проверим.

Я смотрел на Куликова. Он был — не «провал» как Кузьмин. Он был — другой. Не равнодушный — высокомерный. С высокомерным методом не работает, но не потому, что не научается. А потому, что не принимает — самого факта учёбы у инструктора рангом ниже.

Я подумал секунду.

— Куликов.

— Да.

— Я к вам пришёл — не учить. Я пришёл — увидеть. Если у вас работает — я уеду и скажу Окулову «у Куликова всё в порядке». Если не работает — увижу, и предложу то, что увидел нужным.

— Если не приму?

— Тогда — Окулов решит. Мой отчёт — нейтральный, я ничего не диктую.

Куликов смотрел.

— Подполковник.

— Да.

— Это — не плохо сформулировано.

— Я готовился.

— Я тоже подготовлюсь. Завтра — обход дивизии. Со мной — поедете.

— Так точно.

Я вышел.

Огурцов у двери.

— Долго.

— Не долго.

— Тяжёлый?

— Высокомерный.

— Это хуже, чем равнодушный.

— Возможно.

— Не возможно. Точно. С равнодушным — можно через дело. С высокомерным — через лицо. У него — лицо — стоит на первом месте.

— Сёма, ты учился — этим вопросам?

— Я в деревне видел старост. У меня там — два типа: один работящий, второй с гонором. С работящим — все хорошо. С тем, что с гонором — все плохо. Это — и тут так же.

Я смотрел на Огурцова.

— Сёма. Ты сегодня — много говоришь.

— Не много. Просто — в точку.

— Это правда.

— Это правда.

Он улыбнулся. Снова — маленькая улыбка. Вторая за день.

— Серёж.

— Да.

— Я — оживаю.

— Хорошо.

— Мать — была. Я был — растерян. Сейчас — собрался.

— Это — нормально для тебя.

— Знаю.

К концу второй недели в корпусе у меня сложилась — картина.

Жигалов — снят с обучения. У него — самостоятельная школа, мне там не нужно.

Дроздов — за неделю не показал ничего. Я писал Окулову — «считаю необходимым заменить». Окулов читал, молчал. Я знал — он не заменит сразу. Но — запомнит.

Куликов — оказался сложнее. Высокомерие — было снаружи. Внутри — он работал. На обходе дивизии я увидел: его подразделения — координируют между собой, и Куликов это поощряет. Просто — он не любил, чтобы об этом — говорили. Он считал — это его дивизии «природа», а не «метод».

Я с этим — согласился. У него — действительно — природа.

— Куликов.

— Да.

— У вас — координация работает.

— Знаю.

— Я Окулову — напишу, что нужно — оставить как есть.

— Спасибо.

— Не за что.

— Подполковник. Скажу одну вещь.

— Слушаю.

— Я первой встречей — был с вами — не очень.

— Знаю.

— Сейчас — другое.

— Хорошо.

— Я ваше — приму, как ваше. Не как «инструктаж сверху».

— Это и нужно.

— Это и нужно.

К концу третьей недели я писал Окулову итоговый отчёт.

Жигалов — образец. Куликов — самобытен, оставить как есть. Дроздов — рекомендую сменить.

Окулов прочёл. Кивнул.

— Подполковник. Согласен по всем трём.

— Спасибо.

— Дроздова — заменю в феврале. Жигалова — представляю к генерал-майору.

— Хорошо.

— Куликова — оставляю.

— Хорошо.

— Конева благодарю за то, что вас прислал.

— Спасибо.

— Не за что.