Деньги не пахнут 13 - Константин Владимирович Ежов Страница 3

После того как вспыхнула кампания разоблачений против Ubers, отношения между принцем и Масаёси стремительно испортились. Хотя, если говорить честно, сам он был здесь почти ни при чём.

«Почему Ubers вообще должна быть моей проблемой⁈»

Он ведь даже не инвестировал в Ubers. Ни цента. Следовательно, сколько бы Сергей Платонов ни атаковал компанию, прямых финансовых потерь Масаёси не нёс.

Это была чужая беда. Чужой пожар. Но принц, вливший в Ubers чудовищные тридцать восемь миллиардов долларов, смотрел на ситуацию иначе.

— Именно из-за твоей войны с Сергеем Платоновым Ubers оказалась в таком положении.

Эти слова Масаёси слышал снова и снова, будто навязчивое эхо. И теперь… Принц лично летит на встречу с Сергеем Платоновым? Такой шаг можно было трактовать только одним способом. Он окончательно отвернулся от Масаёси. Очень скоро новость об инвестициях Саудовской Аравии в Cure Fund станет публичной. И тогда весь рынок, без исключений, вынесет один вердикт:

— Победитель гонки за сто миллиардов — Сергей Платонов.

Само по себе клеймо проигравшего уже было унизительным. Но куда страшнее были последствия. В мире финансов никто не любит становиться рядом с проигравшим.

Если это случится, собрать оставшиеся двадцать миллиардов станет мучением. Инвесторы начнут колебаться, задавать вопросы, тянуть время, искать более сильную сторону. А даже если деньги удастся добыть, впереди ждал ещё более болезненный удар. Ни один перспективный стартап не захочет брать капитал или советы у человека, которого рынок признал побеждённым.

«Проклятый Сергей Платонов… почему именно я?..»

Масаёси сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Его переполняла ярость — горячая, сухая, душащая. Как ни посмотри, он не сделал ничего плохого. Он просто оказался на перекрёстке в тот момент, когда мимо проходил Сергей Платонов. И его затянуло в катастрофу. В этот момент оценка Акмана о том, что его «укусила бешеная собака», казалась пугающе точной. И тут дверь резко распахнулась. В кабинет почти вбежала секретарь, тяжело дыша после спешки.

— Господин! Сергей Платонов запросил встречу!

— Что?

Масаёси резко поднял голову.

— Председатель Pareto Innovation Сергей Платонов хочет встретиться лично…

Это сообщение оказалось настолько неожиданным, что он несколько секунд просто молчал. Они много раз сталкивались в телестудиях, спорили через камеры, обменивались ударами в прямом эфире. Но никогда не встречались наедине. Никогда.

— Какова цель?

Секретарь быстро сглотнула и ответила:

— Он сказал, что хочет прекратить это соревнование. Он предлагает примирение.

— Примирение?

На лице Масаёси Сона застыло потрясение.

— Примирение?

Масаёси Сон издал короткий, пустой смешок. В нём не было ни веселья, ни облегчения — только горечь, сухая, как пепел на языке.

Само это слово звучало как оскорбление. Разве «примирение» не бывает между двумя сторонами, которые яростно сражались на равных? Здесь же никакой равной битвы не было. Масаёси уже объявил перемирие, сделал шаг назад, попытался выйти из конфликта. Но Сергей Платонов силой втащил его обратно на арену — через искусно созданные нарративы, через разжигание толпы, через удары, от которых невозможно было защититься. И бил безжалостно. А Масаёси не сумел нанести даже одного по-настоящему ответного удара. И теперь ему предлагают «примирение»? Это всё равно что схватить на улице случайного прохожего, избить до полусмерти, а потом протянуть руку со словами:

— Ну что, давай мириться.

Ему хотелось немедленно сорваться с места, ворваться туда и высказать всё в лицо. Грубо. Громко. Без остатка. Но проблема заключалась в одном… Он не мог себе этого позволить.

— Примирение… это же прекрасная новость!

Сотрудники, услышав предложение Сергея Платонова, едва не ликовали. Их радость лишь сильнее сдавливала Масаёси грудь. Потому что в этот момент Visionary Fund уже трещал у основания.

— Blue Ocean рассматривает запуск MAC!

— И у Quantum подозрительная активность!

MAC — Material Adverse Change. За сухой юридической формулировкой скрывался смертельно опасный механизм: если происходило серьёзное негативное событие, инвесторы могли законно выйти из сделки.

Проще говоря:

«Ситуация испортилась. Мы уходим».

И теперь, после шума, который поднял Сергей Платонов, после разговоров о моральном разложении технологического сектора, часть инвесторов начала задумываться о том, чтобы нажать именно эту кнопку. Десять миллиардов долларов могли исчезнуть мгновенно. Но настоящий ужас начинался дальше.

— Нужно остановить это любой ценой! Положение о Long Stop Date…!

У Visionary Fund был другой пункт: если к определённому сроку фонд не соберёт минимальные семьдесят миллиардов долларов, он прекращает существование целиком. До сих пор они набрали восемьдесят. Но если вычесть десять… Сам фонд мог рухнуть.

«Этого нельзя допустить любой ценой».

А значит, предложение Сергея Платонова о примирении нужно принять. Как бы унизительно это ни было.

* * *

На следующий день Масаёси Сон направился в штаб-квартиру Pareto Innovation. Каждый шаг отдавался раздражением. Зубы сводило так, будто он всю ночь скрежетал ими во сне. Он не понимал, почему именно ему приходится глотать это унижение.

«Просто переживи один день».

Он повторял это про себя снова и снова. На кону стояло выживание Visionary Fund. Когда двери лифта плавно разъехались с мягким звоном… Динь!…перед ним уже кто-то стоял. Молодой мужчина, по виду сотрудник Pareto, поднял глаза, узнал гостя и заметно растерялся.

— М-Масаёси Сон?.. Почему вы уже здесь? Разве встреча не назначена на два часа?

— Я раньше закончил дела неподалёку.

Это была ложь. На самом деле он пришёл заранее, чтобы сбить их ритм, навязать своё присутствие, перехватить инициативу ещё до начала разговора. И, похоже, ход сработал. Сотрудник явно занервничал.

— П-Пожалуйста, подождите здесь минуту!

Он резко развернулся и почти бегом исчез в коридоре. Через несколько секунд из глубины офиса донёсся шум. Голоса. Быстрые шаги. Чьи-то приглушённые восклицания. Где-то за стеклянными перегородками начиналась суета.

— Что? Он уже здесь⁈

— Спрячьте это! Быстро!

Голоса донеслись из глубины офиса — резкие, нервные, срывающиеся. В них слышался тот особый оттенок паники, который появляется у людей, застигнутых врасплох. Любопытство пересилило осторожность. Масаёси сделал несколько шагов вперёд, по блестящему полу, отражавшему холодный свет потолочных ламп, и направился туда, откуда доносился шум. И уже через мгновение увидел картину, от которой кровь бросилась ему в лицо. Несколько трейдеров суетливо пытались что-то закрыть тканью, затолкать за перегородку, заслонить собой. Но было поздно.

Он успел увидеть.

— Восковые фигуры?..

Одна изображала азиата. Черты лица были узнаваемы до унизительной точности. Это был он сам. Вторая фигура стояла рядом в традиционном арабском одеянии — величественная, неподвижная, с высоко