Генеральный попаданец 6 - Ал Коруд Страница 3

И ведь скоро его парни потребуются нам в Сомали и Анголе. Об этом мы также подробно поговорили. В отличие от многих союзников кубинцы готовы платить долги кровью.

13. февраля. Барвиха

С утра врачи ходят со спокойными лицами, медсестры сняли с себя личину участия, значит, дела мои идут на поправку. С утра обычные анализы, кардиограмма и еще какой-то хитрый прибор. Лечащий врач Николаев, которого ко мне прикрепил лично Чазов, на мой прямой вопрос ответил уклончиво.

— Будем наблюдать, Леонид Ильич. Но показатели хорошие, не волнуйтесь.

Это как раз ему нужно волноваться. Мне-то что? Еще одна смерть, там и товарищ Сталин неподалеку. Шучу. Мне бы тут разгрести. Про времена Великого кормчего я осведомлен намного меньше. Да и вряд ли в будущем есть кто-то, решившийся сказать, что я точно знаю! Мне же даже приступать страшно. Двадцатые и тридцатые годы, эпоха великого перелома историками хорошо если на 20 процентов освещена. Нет, отдельную группу проверенных историков к архивам допустили. Там и ребята из Информбюро работают, но до ясности пока далеко. Все допущенные хмурые ходят и отмалчиваются.

Тяжелые времена поднимают наверх много гнуси. Это мы в девяностые прошли. Думаете, наши предки лучше нас? Там такое творилось… Доносы стали инструментом давления на конкурента, элементом карьеризма, на некоторое время плотно вошли в плоть и кровь бюрократов и разного рода хитрожопых людишек. Считаете, тогда народ Сталина боялся и проклинал? Да нет. Вот эту гнусную сволочь, по вине которой за тобой могли приехать ночью «черные воронки». Вина Хозяина есть, потому что такие вещи надо держать под жесточайшим контролем. Но пока факты говорят, что начал вовсе не он. В партии к тому времени сложилось много центров влияния. И драка была жестокой, до крови. И щепки летели во все стороны.

Но кому нужна правда? Проще обвинить одного вождя или партию! Так и сделали, загнав факты на десятилетия под шконку. Да простой пример. Часто жалуются, мол, в деревне извели крепкого мужика. А кто извел? Коммунисты? А не ваши односельчане писали доносы, не они потом грабили хозяйство. У нас отчего-то сложилось такое мнение, что крестьянин — это эдакий моральный эталон. Толстой и народники его превозносили. Русский Мужик! Он все знает и понимает. Не буду голословен. Почитайте так называемую деревенскую прозу. Сколько там описано страстей и кривотолков. Деревня — это скопище древних предрассудков, диких обычаев. Там один конец деревни мог столетиями ненавидеть другой. Капулетти и Монтекки отдыхают.

Вот вам и банальная причина для ненависти. Плюс элементарная зависть к более успешным соседям. Но больше всего коммунаров грела мысль о справедливости, как они ее понимали. У нас почему-то принято думать, что кулаки — это самые работящие и инициативные люди деревни. Отчасти да, в плане инициативы. Но почти все они мелкие буржуа, то есть при любом удобном случае начинают развивать в селе капитализм. Давать более бедным соседям в рост, нанимать батраков. Зачастую их первый капитал создан не на земле, а с помощью иных способов. Например, спекулятивная торговля. И после такого будут их в деревне любить? Нет. Все было намного сложнее.

Осенью на встрече с известными деревенщиками и «последними певцами деревни» я эту точку и высказал. Поначалу приняли в штыки. Тогда озвучил рассекреченные документы. Невинных сосланных практически не нашлось. Бумага суха. Осуждали бывших кулаков за подлоги, прямое воровство и вредительство. Не могли суды писать под копирку в разных частях страны. Скрепя сердце, писатели приняли мою точку зрения. Кто-то, осмелев, припомнил всякое. На самом деле деревня бывает очень жестока. Вплоть до смертоубийства. Потому что «свое». Или не поладили сосед с соседом из-за межи много лет назад, а пришел срок свести сроки, такое никогда не забудут. Или ославить человека.

Вот тут их прорвало. Кому, как не писателям-деревенщикам известная изнанка сельского общества. Наговорили час и прослезились. Вызвал я их на откровенность. А то ишь, моду взяли. Это я уже про интеллигенцию нашу городскую рафинированную. Платочки, иконки, вышивка. Создание нового мифа. И наши уважаемые писатели так и не смогли ответить мне на один простой вопрос: что делать с нынешней деревней? Ведь как бы ни ругали укрупнение, но в некоторых местах без него никуда. Идет индустриализация сельского труда, смена эпох. Маленькие и удаленные деревни не выживут. Это раньше крестьяне там вели натуральное хозяйство, сейчас все изменилось. В капиталистическом будущем вообще все изменится стремительно. Часть населения оставят выживать, других выкинут на обочину жизни. В СССР, слава партии, до такого не доходит. Но смена эпохи налицо.

И опять у них не получилось поспорить. Воспевать деревенскую Русь все-таки одно, а столкнуться с реалиями жизни в семидесятых другое. Богаче стало жить село, особенно в последние три года. Это видно по закупкам бытовой и электронной техники сельчанами. Мотоциклы, мотоблоки, автомобили. Эти цифры были мной озвучены и задан вопрос: захотят ли сельчане сменить такой прибыток на старину? Ехать в деревушку в три дома за речкой, куда не попасть в распутье, где детей учить некому, как и стариков лечить. Или переедут в кластер около центральной усадьбы. Селить всех в многоэтажные дома признано нецелесообразным и был дан ход строительству дворами. Потому что двор — это свое хозяйство и огород. Прибыток жителю и товар для Потребкооперации. Свой интерес крестьянин никогда не упустит.

Долго мы тогда рассуждали. У меня сложилось такое впечатление, что здорово озадачил я писателей. О чем писать тогда? Как сохранить русский дух в деревне. Но тут я не советчик. Так и заявил. Это ваша стезя, партия мешать не будет. Им и так похвал и помощи хватает. Такие тиражи издаются! Если не печатать никому не интересную макулатуру, то бумага всегда найдется.

Я включил телевизор, посмотреть новости. Пульт для него лежал рядом. Советский, как и телевизор. Мне же донесут только самое важное. Внезапно открылась дверь и в палату заглянула медсестра.

— Леонид Ильич, к вас просятся.

Хмурюсь. Неужели в Кремле неприятнсти?

— Кто еще?

— Сказал, что папа Гагарина.

Я хохочу и машу рукой:

— Давай этого папашу сюда.

В дверь осторожно протискивается Королев. Извиняюще улыбается:

— Вот узнал, что сосед у меня новый, решил заглянуть.