Елизавета, у нас отмена! - Алексей Сергеевич Фирсов Страница 28

Никаких ссылок в уютные подмосковные деревни! Всех осужденных закандалить прямо здесь, в зале, загрузить в арестантские подводы и отправить на аутсорсинг! На Урал! На железные заводы Никиты Демидова! Будете кайлом махать в шахтах и руду возить, пока лично, своим физическим трудом, не отработаете каждую украденную из казны копейку! Каторжные работы без права переписки и амнистии!

— Милосердия! — закричал фон Зиверс, падая на колени. Долгорукий зашатался, хватаясь за сердце, но стоявшие сзади гренадеры уже деловито срывали с него кружевные манжеты и орденские ленты.

— Капитан Вындомский, исполнять! Надеть кандалы! — скомандовала Маша.

Прямо на сверкающем паркете Сената, под бряцание ружей, кузнецы начали заклепывать на ногах вчерашних блистательных вельмож тяжелые ножные железа. Звук ударов молота по наковальне отдавался в сердцах присутствующих ледяным ужасом.

Маша обернулась к вице-канцлеру Остерману. Старый политический интриган, переживший дыбу Петра I и террор Бирона, стоял белый как мел. Он смотрел на эту скромную, тихую двадцатидвухлетнюю девушку с миловидным лицом и понимал: перед ним монстр эффективности. При Петре рубили головы в порыве гнева, но оставляли имения наследникам. При Бироне пытали в подвалах ради власти. Эта же «тихая немка» уничтожала элиту методично, как бухгалтер списанный неликвид, превращая вельмож в рабочую силу для уральских заводов ради закрытия кассового разрыва.

— Андрей Иванович, — ласково спросила Маша, подходя к старику. — У вас, кажется, руки дрожат? Вы не заболели?

— Н-никак нет, Ваше Императорское Высочество… — просипел Остерман, судорожно сглатывая. Его обычное притворство и ссылки на подагру испарились в один миг. — З-здоров совершенно-с! Воля ваша зело… справедлива! Казна… казна будет наполнена в срок!

— Я в этом даже не сомневаюсь, Андрей Иванович, — улыбнулась Маша уголками губ. — Ведь если в следующем месяце я найду хоть одну копейку недостачи в ваших налоговых отчетах, на Урале у Демидова как раз освободится еще одна вакансия для опытного бухгалтера.

Она повернулась к замершему, не дышащему залу Сената: — Всем всё понятно по новым правилам корпоративной этики? Тогда за работу, господа чиновники. Смена продолжается. И помните: инвентаризация может прийти в любой дом. В любую ночь.

На следующий день после показательного суда в Петербурге произошло экономическое чудо, которого империя не видела со времен основания. Чиновничество от коллежских регистраторов до сенаторов охватил судорожный, животный страх.

Никто больше не брал взяток даже борзыми щенками. Подрядчики в панике везли на склады Военной коллегии лучшее сукно и отборное зерно по сниженным ценам, доплачивая из своего кармана, лишь бы к ним ночью не постучался капитан Вындомский с амбарной книгой. Казначейство, которое еще вчера задыхалось от долгов и недостач, за одну неделю наполнилось конфискованным золотом и вовремя уплаченными налогами так, что Остерману пришлось срочно заказывать новые сундуки для хранения наличного кэша.

«Пятерочка» всероссийского масштаба наконец-то начала работать с плюсовой рентабельностью. А на севере, в финских лесах, сытая, отлично обутая и вооруженная настоящим порохом армия Миниха уже готовилась нанести шведам сокрушительный ответный удар.

Глава 21

ГЛАВА 21.ОПЕРАЦИЯ «СУХОЙ ЗАКОН» И ВНЕЗАПНАЯ ПРОВЕРКА РОСПОТРЕБНАДЗОРА

Разгром интендантской мафии наполнил казну и обеспечил армию Миниха на финском фронте всем необходимым, но у Маши из Люберец профессиональное чутье продолжало тревожно пищать, как рамка металлодетектора на выходе из торгового зала.

Внешний враг в лице шведов получал штыковые оплеухи в лесах Карелии, центральный офис в Сенате работал по часам и дрожал от слова «Урал», но под боком, в Преображенской слободе, снова намечалась несанкционированная промо-акция от конкурентов.

Менгден, чья шпионская сеть из прачек и истопников теперь работала эффективнее, чем вся хваленая Тайная канцелярия Остермана, принесла новую сводку.

— Ваше Императорское Высочество, — докладывала фрейлина, раскладывая перед Машей нарисованную от руки карту питейных заведений вокруг солдатских казарм. — Французы сменили тактику. После того как вы выдали гвардии премию золотом и увеличили паёк, маркиз де Шетарди понял: в лоб солдат не купишь. Поэтому они через лейб-медика Лестока открыли систему бесплатного абонемента в пяти окрестных кабаках.

— Это как? — прищурилась Маша, отрываясь от сметы на закупку корабельного леса. — Безлимитный бар за счет версальского спонсора?

— Именно так-с! — кивнула Доротея, тыкая пальцем в точки на карте: «Красный петух», «У трёх медведей», «Пьяная пушка», «Слободской питейный дом» и «Финская чарка». — Лесток заносит целовальникам и кабатчикам тяжелые кошели с французским серебром. Солдаты приходят вечером после муштры, а им наливают чарку за чаркой без денег! Приговаривают при этом: «Пейте, служивые, за здоровье матушки Елизаветы Петровны! Она дщерь Петра Великого, она солдат любит, а немка Анна на вас только экономит!». Гвардейцы народ простой: на халяву пьют, размякают, снова начинают в курилках бузотерить!

Маша со стуком закрыла чернильницу. В её глазах зажегся холодный, беспощадный огонь директора сети, узнавшего, что прямо на парковке гипермаркета кто-то развернул палатку с левой, беспошлинной водкой и переманивает персонал.

— Золотое правило розницы: бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а бесплатная сивуха — только при подготовке рейдерского захвата, — ледяным тоном произнесла Маша. — Антон!

Дверь приемной с треском распахнулась, и на пороге вырос Антон Ульрих в парадных ботфортах. В отсутствие Миниха принц чувствовал себя главным защитником отечества и таскал на перевязи шпагу такой длины, что периодически цеплялся ею за дверные косяки.

— Я здесь, Анна! Шведы высадились в Кронштадте?! Кавалерию в ружье?!

— Кавалерию оставить в стойле. Мы проводим санитарно-эпидемиологический рейд по злачным местам, — скомандовала Маша, поднимаясь с кресла. — Бери капитана Вындомского, взвод преображенцев покрепче и топоры. С сегодняшнего дня в Преображенской и Семеновской слободах объявляется операция «Сухой закон»!

Через час вокруг солдатким кабаков закипела грандиозная работа, какой Петербург не видел со времен петровских ассамблей.

В питейный дом «Красный петух», где в полутьме и дыму уже заседали полтора десятка гренадер в ожидании бесплатного французского угощения, ворвалась ударная инспекция во главе с лично Правительницей.

Хозяин кабака, пузатый купец Ерофей, при виде золотых эполет Генералиссимуса и соболиной шубы Маши помертвел и уронил поднос с оловянными чарками.

— СЭС вызывает? — громко, на всю таверну спросила Маша, обводя помещение взглядом профессионального ревизора Роспотребнадзора. — Что за антисанитария на вверенной территории? В помещении воняет кислой капустой, перегаром и французской изменой! Капитан Вындомский, взять пробы товара!

Гвардейский капитан, не мигая, подошел к огромной дубовой бочке, из которой Ерофей наливал «бесплатное» угощение, зачерпнул ковшом мутную, сизую жидкость, понюхал и выплеснул на пол. Жидкость зашипела на грязных досках, оставляя маслянистый, ядовитый след.

— Сивуха, Ваше Высочество! — рявкнул Вындомский. — Разведена болотной водой из Фонтанки, сдобрена беленой и дешевым кабацким зельем для скорого опьянения! От такой паленки у солдат к утру кишки в