Гражданская война - Виктор Сергеевич Мишин Страница 28

Кремля. Как только за мной закрылась дверь и мы оказались вдвоем, Сталин потребовал рассказать, как все прошло, со всеми тонкостями. Рассказ мой затянулся на добрых полчаса, после чего Коба даже руку пожал и сообщил, что сейчас партийным аппаратом разрабатывается система награждений для отличившихся граждан, и я могу рассчитывать, что меня не обойдет стороной положенная награда. Ха, от царя получал, теперь и от генсека, похоже, медалька перепадет. Интересно, а кроме самой награды привилегии будут или как? При царе награда многое давала, особенно в материальном плане, а уж как будет при Советах…

Уезжал я от Сталина наконец домой, а не в ВЧК к Дзержинскому или на службу в школу. Я давно уже не видел Натали с Машей и здорово соскучился, да и просто отдохнуть пора. Рапорт, о котором напомнил Сталин, у меня и так почти готов – в голове. Надо перенести на бумагу, но самое главное, подобрать исполнителей. Дело в том, что Сталин четко и однозначно дал мне понять, что мое личное участие в «мероприятиях на юге», как он выразился, запрещается. Он так и сказал:

– А для чего ви, товарищ Воронцов, готовите учеников, если всю работу будете делать лично? Ви один не справитесь с таким объемом, да есть и другая причина, более весомая. Ви нужны здесь, и ми очень огорчимся, если ви не послушаетесь нас.

Вот так, ну, по крайней мере, он не сажает меня в камеру и не мучает допросами, уже хорошо. Да уж, скорее всего, пока еще Сталин не тот, что будет лет через десять, пока он еще вполне адекватный и рассуждает вполне здраво. Зачем запирать человека в камеру, если он и так во всем готов помочь и ответить на любой вопрос? Вот если у него вдруг закрадется мнение о том, что я мог бы говорить больше, чем говорю сейчас, вот тогда да, точно законопатит куда-нибудь в глухие стены и… Ладно, чего уж, поживем – увидим. Главное, не допустить у него мысли, что я уже не нужен.

– Я устала, хочется видеть тебя чаще. – Натали, положив голову мне на грудь, тяжело вздыхала и жаловалась. Мы только что закончили любимое занятие и отдыхали, просто болтая друг с другом. Как же это хорошо, вот так, после секса, лежать с любимым человеком и болтать о чем угодно, только не о работе. Как же редко у нас это получается…

– Прости, – ну да, что еще может сказать мужик своей женщине, – прости, родная. Ты сама все знаешь и понимаешь. Время такое, строится новая страна, все приходится делать практически с нуля. Я еще прихожу к тебе, а знаешь, как наши партийные товарищи? Они уже живут в кабинетах, не выходя из них неделями. Очень, очень много работы. Нужно столько всего сделать, а не забывай, что белые еще не угомонились и идет война.

– Да уж. Когда мне Маша рассказала о ваших похождениях, думала, у меня сердце остановится. Почему ты мне ни о чем не рассказываешь?

– Это не я утаиваю от тебя, – усмехнулся я, – это один мой товарищ слишком много болтает!

Ванька, засранец этакий, рассказал о нашей битве в Кремле своей Маше, а та, естественно, донесла до ушей Натали.

– Не ругай его, он просто любит Машу и не может от нее что-либо скрывать – молодость, она такая…

– Ой, старушка моя, ты, можно подумать, не такая? – улыбнувшись, прошептал я на ухо любимой.

– Старушка? – в момент взвилась девушка. – Я?!

И Натали превратилась в сущую фурию, накинувшуюся на меня с целью… даже и не знаю, изнасиловать, что ли? Насилия не вышло, а вот жесткий какой-то секс, вполне.

Вообще, у нас уже был неожиданно начавшийся разговор на тему похоти. Мне реально иногда стало казаться, что она какая-то ненасытная, начинает пугать помаленьку. Девушка же, стесняясь, все объяснила очень легко. Она просто боится потерять меня и вновь остаться одной, тем более что меня она, в отличие от бывшего, покойного мужа, действительно любит. Вот и старается дать мне все, думая, что если проявит холодность, то оттолкнет меня. Дурочка, взрослая, а как ребенок.

– Ну ты и зверюга…

Ага, думала наказать меня, дразнить, но не дать главного, а вышло…

– Сама такая, – бросил я. – А вообще, да, я та еще скотина.

– Даже напугал немного, когда согнул… – У девушки реально были немного испуганные глаза.

– Прости, – смягчился я, – больше не буду, что-то занесло.

– Результат, конечно, впечатляющий, но методы у тебя… Давай поаккуратнее в следующий раз, ладно?

Вот черт, реально напугал девушку.

– Я исправлюсь, – насколько мог, скорчил я виноватую харю, – могу прямо сейчас…

– Ну уж нет, дай в себя прийти, мне надо в ванну, сделаешь или устал?

– Конечно же сделаю, дорогая, всего час, и ты будешь отдыхать в пене!

По случаю, еще летом, приобрел на развале бачок железный, тяжелый правда, но, блин, он так удобно встает на нашу печку, что для ванны хватает лишь его одного. Литров сорок в него входит спокойно, только снимать с печи тяжеловато, зато одним разом накипятил и мойся.

Поставив бак на печь, заполнив предварительно его водой, вернулся в спальню. Моя любимая женщина лежала в постели и так сладко потягивалась, что приятно было смотреть на это зрелище.

– Заманиваешь, да? – спросил я, садясь на кровати.

– Нет, просто наслаждаюсь твоей заботой, – лукаво прошептала Натали. – Мне срочно нужно в ванну, а потом…

– Потом, скорее всего, в ванну полезу я, ибо тоже хочу.

И правда, надо бы тоже полежать, кости погреть.

– Как хочешь, но не раньше, чем через час, я намерена насладиться теплой водичкой по полной программе.

– Да ради бога, – развел я руками, – разве я против.

Чуть больше часа понадобилось для нагревания воды в баке. Мы ее доводили едва ли не до кипения, поэтому и хватало на помывку с лихвой. Снять с печи еще полдела, надо и дотащить до ванной, не обварившись при этом. Тяжело, но справился, не в первый раз. Дворник из нашего же двора соорудил нам небольшую каталку, по типу тех, что будут использовать калеки после войны. Две доски и четыре деревянных колесика прекрасно помогают перевозить тяжести.

Когда бак был в ванной, черпая ведром, перелил воду, подняв столб пара, даже окно запотело, затем разбавил холодной и позвал свою возлюбленную. Натали, скинув свой легкий халатик, в котором ходила только до ванной, осталась неглиже и, блин, опять не подпустила меня к себе. Что за крайности у нее, то сама прыгает при любой возможности, а то