Операция «Зеркало» - Дмитрий Штиль Страница 27

— Что мне делать? — сухо спросил я.

— Снять с него внешнюю нагрузку, — ровно ответил Макаров. — Препараты сделают свою работу, когда ты их достанешь. Но до тех пор ты обязан стать для него якорем безопасности. Оставляй свою Лубянку за дверью квартиры. Контролируй дыхание. Расслабляй плечи и руки, прежде чем подойти к кроватке. Твоему сыну сейчас нужен не офицер в состоянии боевой готовности, а источник спокойствия.

Я медленно поднялся с кресла. Боль в спине напомнила о себе, но в голове наступила ясность.

Я шел к профессору за техникой противодействия Болтону, а получил алгоритм выживания для своей семьи. Препараты оставались главной целью. Сделка с американцем неизбежна. Но теперь я знал: пока я готовлю капкан для ЦРУ, я должен жестко контролировать собственную физиологию дома. Иначе никакие лекарства не успеют помочь.

— Принято, профессор, — я крепко пожал ему руку. — Я понял задачу.

Выйдя из Института психологии на шумную московскую улицу, я вдохнул полной грудью. Я знал механику оружия Болтона и знал, как его сломать. У меня был план, как забрать лекарства и использовать американца втемную. Но главное — я знал, что буду делать вечером, когда вернусь домой. Я оставлю Черепа за дверью. И я просто возьму сына на руки. Спокойно. Без страха. Без войны.

Пока контрразведка и Ланцев выстраивали алгоритм контригры, механизм московской резидентуры ЦРУ продолжал работать. Планировалась очередная встреча Болтона с Фоминым в ГУМе.

Операция началась ровно в четырнадцать ноль-ноль. Ричард стоял у окна второго этажа посольства на улице Чайковского, наблюдая за выездом резидента. Черный посольский седан медленно выкатился за ворота. Наружное наблюдение Седьмого управления КГБ отреагировало мгновенно. Две неприметные Жигули шестой модели, дежурившие на противоположной стороне улицы, синхронно включили фары и встроились в поток. Одновременно с этим от газетного киоска отделились двое пешеходов и направились к телефонным автоматам.

Резидент выполнял функцию «громоотвода». Его задачей было стянуть на себя максимум ресурсов мобильных бригад. Болтон выждал пятнадцать минут, позволяя первому эшелону наблюдения уйти с объекта, и покинул здание через боковой выход.

На нем было светло-серое однобортное пальто, классическая фетровая шляпа и кожаные перчатки. Визуальный профиль — стандартный западный дипломат.

Он вышел на Садовое кольцо и взял ровный, размеренный темп. Никаких ускорений или попыток проверить слежку поворотом головы. Болтон сканировал пространство, используя витрины магазинов и стекла припаркованных автомобилей. На формирование картины ушло сорок минут. За ним шли трое. Они работали «коробкой», передавая объект по цепочке, чтобы не мелькать в поле зрения. Один шел по противоположной стороне улицы, двое держались сзади с интервалом в тридцать метров.

Маршрут проверки пролегал через Калининский проспект. Болтон зашел в Дом книги, провел десять минут у стенда с технической литературой, фиксируя отражения в стеклах шкафов. Состав бригады не изменился. КГБ работал грамотно, держа комфортную дистанцию.

Болтон направился к станции метро «Арбатская». Это была расчетная точка отрыва. В предновогодние дни пассажиропоток здесь увеличивался кратно.

Он спустился в подземный переход. Впереди плотной стеной шли люди. Болтон рассчитал тайминг: дождался момента, когда из стеклянных дверей станции хлынула встречная волна пассажиров, прибывших на пересадку, и резко вклинился в этот поток по диагонали.

Для наблюдателей, шедших сзади, он на несколько секунд перекрылся встречной толпой. Этого зазора было достаточно.

Болтон сделал два быстрых шага в сторону и скользнул за массивную мраморную колонну в нише закрытого на ремонт служебного прохода.

На трансформацию у него было не более тридцати секунд. Отработанными движениями он снял шляпу, смял тулью и убрал ее во внутренний карман. Пальто-трансформер, разработка технического отдела ЦРУ, выворачивалось наизнанку одним движением. Светло-серая шерсть исчезла, сменившись темно-синей плащевой тканью стандартного советского кроя. Болтон достал из кармана очки в массивной роговой оправе и надел их.

Он изменил физиологию шага: чуть ссутулил плечи, убрал выправку и укоротил ширину шага, имитируя моторику уставшего служащего.

Когда двое сотрудников «наружки», прорвавшись через толпу, вышли к кассам метрополитена, их глаза искали высокого прямого иностранца в сером пальто. Болтон спокойно прошел в трех метрах от них, двигаясь в обратном направлении — к выходу на улицу. Никто из сотрудников не скользнул по нему взглядом.

Визуальный контакт был разорван. Болтон вышел на статус «чист».

Спустя двадцать минут он вошел в здание ГУМа со стороны Никольской улицы. Знаменитые стеклянные своды инженера Шухова рассеивали тусклый весенний свет, смешивая его с электрическим свечением люстр. Воздух на первой линии был плотным, пропитанным запахом талого снега от сотен пальто, сладкой ванилью знаменитого советского пломбира в вафельных стаканчиках и резковатым ароматом духов «Красная Москва».

Ричард Болтон встал у центрального фонтана, лениво скользя взглядом по толпе. Бесконечные, покорные, извивающиеся змеями очереди выстраивались к секциям, куда сегодня «выбросили» югославские сапоги и финский трикотаж.

Американский разведчик чувствовал себя кукловодом. Оперативная картина складывалась хорошо. Фомин проверен и работает на чистом идеализме. А старший лейтенант КГБ Ланцев оказался раздавленным отцом, готовым предать страну ради спасения сына. Болтон смотрел на советских граждан с высокомерным снисхождением. Эти люди, давящиеся в очередях за импортным ширпотребом, были живой иллюстрацией погибающей империи. Сегодня Фомин принесет документы, которые станут официальным свидетельством ее скорых похорон.

Валерий Фомин вынырнул из толпы со стороны Красной площади. Внешне он выглядел как типичный советский интеллигент, вырвавшийся за покупками: потертое пальто, ондатровая шапка, неизменный кожаный портфель. В правой руке философ держал надкусанное мороженое.

Однако его моторика радикально отличалась от поведения уставших покупателей. Фомин двигался стремительно, его глаза за стеклами очков лихорадочно блестели. Это был интеллектуальный экстаз ученого, совершившего открытие.

Он поравнялся с Болтоном и, не сбавляя шага, кивнул в сторону галереи второй линии. Американец двинулся следом. Они пошли вдоль сверкающих витрин, изображая старых знакомых, обсуждающих бытовые проблемы.

— У вас получилось, Валерий? — тихо, не меняя благожелательного выражения лица, спросил Болтон.

Фомин не смотрел на Болтона, глядя прямо перед собой.

— Я провел бессонную ночь, анализируя источники по крупицам. Ричард, мы катастрофически ошибались. Мы все.

Болтон позволил себе легкую, понимающую полуулыбку.

— Цифры хуже, чем вы предполагали? Логистический коллапс? Скрытый дефицит фондов?

Фомин резко остановился у витрины с манекенами, заставив Болтона затормозить рядом.

— Какой дефицит? Какой коллапс? Ричард, вы не понимаете! — философ перешел на напряженный, сдавленный шепот. — Они совершили прорыв. Уральский кластер мутировал во что-то страшное. Абсолютный энергетический профицит. У них столько дешевой энергии, что они расконсервировали заводы, которые стояли со времен Хрущева!

Улыбка Болтона