Парагвайский вариант. Часть 3 - Олег Воля Страница 27

Солано, начинавший слушать с вежливой улыбкой, чуть не дёрнулся при словах «Олбани». Цепочка стремительных ассоциаций выдернула из глубин памяти любопытный факт.

Именно в Олбани и именно сейчас преподавал Джозеф Генри. Тот самый Генри, чьим именем назвали единицу индуктивности. Именно Генри первым плотно намотал изолированную проволоку на железный сердечник, чтобы создать мощный электромагнит. Генри создал и одну из первых машин, в которой для приведения в движение использовался электромагнетизм. Самый ранний прототип современного двигателя постоянного тока.

«Вот уж кто способен из ныне живущих американцев понять происходящее — так это он. Надо, наоборот, подальше держаться от такого проницательного джентльмена».

— Нет, парни. Мы больше не будем плавить сталь, — произнёс Солано и пронаблюдал разочарование на лицах слесарей. — Этот агрегат — моя тайна, и работать он будет очень далеко отсюда. А с сегодняшнего дня мы с вами будем очищать электричеством медь.

К этому всё было давно готово. Четвёртый этаж склада, где приходилось ходить, пригнувшись, чтобы не удариться о балки чердака, был заставлен прочными ящиками, дно у которых было выстлано свинцовым листом. Стыки листов были проварены, и получились ванны для гальваники.

— Но сразу предупреждаю, парни. Мы не будем делать на этом бизнес, — нахмурившись, поднял палец Солано. — Это только эксперимент и проверка теории. И вы обещали молчать о моих делах. Помните об этом?

Слесари покивали и ушли. А озабоченный Солано вызвал в офис Алана Пинкертона.

— Алан. Мне не нравится настроение Говарда и Кендрика. Устрой провокацию. Подошли к ним человечка с деньгами. Пусть он их насчёт моих секретов попытает. Если будут болтать, то я должен знать об этом.

Алан вздёрнул бровь, но согласился.

— Хорошо, босс. Но я не слишком понимаю, что у тебя тут происходит, — он обвёл рукой всё здание склада. — О чём вообще спрашивать?

— Вот у них и узнай, что именно тут происходит, — усмехнулся Солано.

* * *

На адрес Уотер-Стрит, 224 теперь регулярно приходила почта. И в разгар работ по очистке дна акватории порта одновременно пришло два пакета из Филадельфии.

В первом содержался ответ главного инженера завода Merrick Towne Беверли Кеннона на предложение Солано поставить паровую машину на его шлюп «Вакханка». Солано выслал все нужные обмеры трюма и корпуса, а также свои пожелания и соображения. И теперь читал ответ.

Во-первых, инженер сообщал, что патентная заявка на машину уже подана. И что Эрикссон был несколько недоволен прытью Кеннона, поскольку обдумывал примерно такой же вариант. Но претензий не предъявлял. Всё было честно.

Во-вторых, инженер предложил несколько вариантов готовых паровозных котлов для ускорения работ. Они, конечно, были рассчитаны на давление поменьше, чем запросил Солано, но на такое давление готовых котлов вообще не существовало, и его разработка — это долго и дорого.

В-третьих, в указанные габариты машина влезает только если снизить мощность. При паровозных котлах это будет всего 50 л. с. Чего для маленькой яхты в 60–70 тонн, по мнению Беверли Кеннона, было более чем достаточно.

«А если вы позже замените котёл на высокопроизводительный с желаемым вами давлением, то машина без всяких переделок выдаст 75–80 сил», — добавил он.

В-четвёртых, он отказался браться за компаунд-машину. Точнее, он гарантировал сроки только при обычной машине. Саму идею компаунда он не отвергал. Но по его словам, расчёты и эксперименты займут не меньше года. Опыта в проектировании компаунд-машин ни у кого не было. А простую двухцилиндровую машинку можно спроектировать и изготовить за пять недель, максимум.

И, наконец, в-пятых. Систему конденсирования отработанного пара он считает избыточной для прогулочной яхты. В которую «Вакханка» неизбежно превращается в связи с полным исчезновением грузового отсека. Но Кеннон все равно произвел расчеты и пришел к выводу, что масса установки возрастет на 20% и потребует больших переделок по корпусу. Что может отразиться на сроках.

«Тем не менее, если вы закажете такую систему, в полезности которой для длительного плавания под парами я не могу сомневаться, то мы, несомненно, её изготовим с наивысшим качеством».

Ну и, конечно, в конце длинного письма приводились варианты сметы при разных финальных комбинациях, из которых складывалась сумма. Восемнадцать тысяч долларов стоил бы проект без конденсатора и дополнительных работ по корпусу.

«Значит, если они начнут немедленно, то к концу октября должен быть готов двигатель. Месяц на монтаж и наладку — и к декабрю „Вакханка“ станет пароходом. Но стоит ли тратить такие деньги на игрушку?»

Задумался Солано. И решил, что стоит.

Ведь именно такого типа двигатель стоял на USS Monitor в 1861 году. Мощнее в пять раз, конечно. Но тем не менее — это идеальный тип двигателя для небольшого военного судна, чья акватория — река, полная пресной воды. Будет разумным решением скопировать такую отработанную конструкцию в Парагвае. Яхта же будет служить испытательной станцией. А ценник не так уж и велик. Сумма, доставшаяся от покойного Халка, делает двигатель вообще бесплатным.

Решив для себя этот вопрос, Солано засел за ответ. Но ехать в Филадельфию всё равно придётся самому, дабы подписать договор и вручить аванс.

* * *

Второе письмо от Солано никаких особых решений не требовало. Это был отчёт Эдгара По о проделанной работе. Он вложил в конверт вырезку из местной газеты, где уже опубликовал первую из запланированной серии статей. И приложил список из двух десятков газет и журналов, которые согласились публиковать работы По без гонорара.

«Разумеется, гонорар плачу я, — подумал Солано. Ну так что же он наваял за мои деньги?»

После прочтения мысль была только одна: «Каждый доллар оправдан».

ГДЕ ВСЕ ПРАВЕДНЫ — НИКТО НЕ СВЯТ

В южноамериканской глуши, за реками, в глухих джунглях, где даже путь к ближайшему поселению требует недель, ещё можно найти следы чуда. Не чуда природы, а чуда человеческого замысла. Я говорю о так называемых редукциях, или миссиях, созданных иезуитами среди племён гуарани двести тридцать лет назад.

Эти поселения не были просто миссионерскими станциями. Они были государством внутри государства, основанным не для защиты собственности, не на принуждении и страхе, а на вере, дисциплине и разумной организации. Главным законом там был принцип: «Не делай ближнему своему ничего, чего бы ты не хотел для себя». И за сто пятьдесят лет своего существования они достигли степени порядка и гармонии, какой не знала ни одна европейская держава.

Каждый житель получал труд, пищу, образование, защиту — не как милость, а как право. Земля принадлежала