Гражданская война - Виктор Сергеевич Мишин Страница 26

Этот козлина успел запереть дверь изнутри, не пройти нам тут, надо что-то делать. Осмотрев комнату, замечаю бывшее укрытие бандита, точно, сидел за сундуком, а мои пули, кстати, вошли в него. Больше здесь ничего примечательного нет, разве что…

– Командир, иди сюда! – зовет из соседнего помещения раненый Крайнов. Спешу к нему. Тот стоит возле открытого окна и указывает куда-то вниз.

– Ты руку перетянул? – мимоходом спрашиваю его.

– Сейчас, успею, там башня, похоже, а по пристройке можно быстро оказаться внизу, – он вновь указал вниз.

Пристройка хороша, там целая галерея проходит, наверное, и да, она идет под наклоном и заканчивается возле стены, похожей по виду на башню. Скорее всего в ней и проходит та лестница, по которой умчался бандит.

– Высоковато, только, – успел бросить Крайнов, когда я уже вылезал в окно.

– Дуй назад тем же путем, каким пришли, только смотри внимательно, вдруг опять какую засаду устроят! – с этими словами я спрыгнул вниз. Черепица под ногами захрустела, в ногу ударило болью, черт, как же мне моя нога больная мешает… Спешу вниз и, уже спрыгивая на землю, оказываюсь прямо возле низкой, едва ли в полтора метра двери. Не успев толком разогнуться, замечаю, как дверь открывается и из нее вываливается какой-то мужик.

Черное одеяние обмануло бы меня, если бы не винтовка в руках. Мужик был одет в рясу, полы которой подвернуты и закреплены за поясом, давая возможность спокойно бегать. Заметив меня, мужик сильно бьет винтовкой мне по руке, я только поднял ее, намереваясь приказать ему бросить оружие. Удар был болезненным, и пистолет выпал из моих рук. Второго удара не последовало, все-таки я тоже не пальцем деланный. Враг взял винтовку наизготовку, кстати, а ведь на ней глушитель! А я подныриваю под ствол, подбивая его. Раздается слабый треск, запахло порохом, мужик бросает в меня свое оружие. Отмахиваясь от винтовки, больно получаю по руке и вдобавок в нос. Кулак у врага крепкий, кровь мгновенно хлынула из разбитого носа, причиняя неудобство.

– Что, щенок, взял казака? – выплевывает мне в лицо ругательства враг и вновь наносит удар. В этот раз я его вовремя увидел и успел отшатнуться, пропуская кулак мимо.

Бьющий меня немного теряет из-за этого равновесие, и я пользуюсь этим, бью прямой ногой в живот, заставляя противника согнуться. Я прыгнул к нему, намереваясь пробить рукой, но тот внезапно бросается навстречу и обхватывает меня своими стальными лапами.

– Ха, думал, самый ловкий? Да я коней пеленаю непослушных, что уж до тебя, сосунка!

Мне чуток поплохело, тиски объятий противника сковали так, что нечем было дышать. С детства не люблю, когда меня держат или обездвиживают. У меня начинает расти паника, а это беда. Наши глаза встретились, и да, я увидел в них обреченность, эти люди настоящие смертники. Даже страшно стало от осознания этого.

– Это потому, что конь стрелять не умеет! – как сквозь вату, доносится до меня, а в следующий момент я слышу выстрел, и железные тиски, сжимавшие меня, ослабли. – Я успел, командир?

Я без сил упал на колени, а передо мной склонился Крайнов. Сил не было, вот ведь, гад, как сжал!

– Успел, братишка, успел, – выдохнул наконец я. – Только это не тот, кого ищем!

– Почему? Вон, – Крайнов указал на винтовку, – и винтовка у него, как у тебя, с прицелом.

– Ты когда-нибудь есаула видел? Разве этот похож? Максимум урядник, да и то много. Это приманка, брат, его оставили, чтобы он прикрыл их отход. Или выиграл время, пока они займут другое место.

– Что же, опять искать?

– Теперь мы выманивать будем, хватит ползать за ними, – сплюнул я. – Позови кого-нибудь, пусть этого оттащат, где-то тут чекисты бродили, посмотри, только не выходи на открытое место.

– Понял, ты сам-то как?

– Да нормально, отлежусь чуток, дыхание, сука, сбил, вот же силища у мужика!

Меня прямо поразила сила казака, до сих пор не отойду никак. И ведь эта сила не в каком-то громадном теле, как у приснопамятного Шварценеггера. Мужик-то немногим крупнее меня в габаритах, но столько силы…

Темно, как… очень темно, в общем. Я не собирался больше гулять по Кремлю, есть идейка, попробуем ее обыграть. Вернувшись в штаб, что устроили в Арсенале, договорился о выделении двух автомобилей с шоферами, причем выпросил машины именно те, что использует высшее руководство партии. Сталин, Рыков, Зиновьев, да кто на них только ни ездил, но не простые солдаты и матросы. Всю ночь потратили на изготовление кукол, а поутру эти машины должны подъехать к дверям Сената. Выбрав из вызвавшихся доблестных солдат революции четверых самых маленьких и щуплых, нарядили уже и их самих. В общем, эти ребята, выйдя из дворца, должны быстро проследовать к машинам. Чтобы их не пристрелили на тех двух метрах, пока они садятся, установим коридор из солдат гарнизона. Снайпер не станет стрелять в бойцов, его цель важнее, чем пара убитых рядовых. Дальше, надеюсь, все пройдет по моему сценарию…

– Ваня, сектор большой, и тут не открытое поле, сам видишь, стрелять могут откуда угодно. Я уверен, что выстрел будет внутри, но все же беру на себя выезд.

– Понял.

– Старый, ты как? – я имел в виду пальцы, конечно. Отрубили мужику указательный и большой палец, если честно, не знаю, как он сможет теперь работать.

– В норме, не бзди, командир, надо будет, я и мизинцем нажму, – серьезно, даже чуть зло произнес Копейкин и добавил: – На ноге.

Утро я встречал с Крайновым, которому уже сделали перевязку, и он категорически отказался ехать в госпиталь. Помощь от него нужна была в виде наблюдателя, воевать в этот раз, думаю, не придется. Засели мы, как я сам выбрал, вновь на колокольне. Здесь за ночь позапирали монахов и всяких попов в их кельях, а значит, мешать нам никто не будет, главное, можно стрелять в любого, кто неожиданно появится.

Наблюдать с колокольни не так и просто, бойниц много, но они очень узкие, приходится серьезно так напрягаться, чтобы разглядеть хоть что-то. Здорово помогает Крайнов, без наблюдателя было бы гораздо труднее.

– Семь часов, – прошептал Василий.

Я просил наблюдать еще и за временем, даже часы ему отдал.

– Готовимся, братишка, или сейчас, или нас переиграли.

В тишине, а здесь, наверху, даже ветер шелестит тихо, гуляя по башне, входя в одну бойницу и выходя из другой, было отчетливо слышно, как