Казачонок 1861. Том 7 - Сергей Насоновский Страница 26

Феофанович потер усы и глянул на Данилу исподлобья.

— Вот и выходит, парень, что ты теперь не сбоку-припеку в этом деле. Медведь к тебе потянулся не просто так. А значит и спрос с тебя отныне другой будет.

— А зачем вы мне это все сейчас поведали? Только из-за шашки?

Я усмехнулся.

— Из-за нее тоже. И потому, что проверили тебя, поняли, что сродство с ней, или как это зовется, ты имеешь. Вот все это время Семен Феофанович, ежели ты заметил науку тебе вбивал не на страх, а на совесть. Ждали мы пока ты готов будешь, и теперь вот время пришло.

Он опустил глаза на медвежью шашку, лежавшую на столе.

— Добре, — сказал тихо. — Благодарствую за доверие.

Феофанович вдруг поднялся.

— Ну что ж, раз сказали, теперь давайте поглядим, каков ты в деле. Языком трепать можно до утра, а вот как шашка заговорит, мы сейчас и поглядим.

— Прямо сейчас? — Я посмотрел на него.

— А когда еще? — буркнул мастер.

Мы вышли во двор, Феофанович остановился посреди и молча указал, кому, где встать. Данила взял медведя с осторожностью, даже с благоговением. Я вытащил сразу две своих шашки. Даня, не видевший ранее второй только глаза округлил, но вопросов задавать не стал, а лишь тихо кивнул. Семен Феофанович держал в руке клинок с клеймом тура.

— Слушайте братцы, — сказал он негромко. — Нам сейчас не биться до победы надобно, а понять как сие оружие работает, когда мы вместе. Даня, особливо это тебя касается.

— Понял, — хрипло ответил тот.

— Ну так пошли.

Сначала все было как обычно. Шаг, сход, отсечка. Я принял Данин удар, увел в сторону, пытаясь обозначить ответ, подловив друга. А он резко дернулся, выгнулся как-то странно понизу, непонятным для меня приемом поставив блок.

Феофанович стоял сбоку, глядел, молчал. Потом Даня пошел еще раз и еще. Уже на третьем таком заходе я почуял нечто знакомое. Словно шашка в руке полегчала, а ноги сами стали выбирать куда ступить, двигаясь казалось самостоятельно. Потому в какой-то момент я даже почти перестал за ними следить, сосредоточившись на схватке.

Феофанович влез в наш рисунок неожиданно. Не сбил его, не оборвал, а именно дополнил. Его клинок сухо звякнул о Данин, потом о мой, и с этого момента все пошло совсем иначе.

Это уже не было похоже ни на учебный бой, ни на обычную рубку противников.

Мы двигались втроем, и при этом никто никому не мешал, похоже даже наоборот, дополняли друг друга. Мне на миг показалось, что добавь сюда десяток-другой противников и они будут порублены в капусту в два счета, не успев даже клинки обнажить.

Все это походило на какой-то безумный танец с шашками, и вероятно со стороны выглядело как некий ритуал. Казалось, ритм и эту беззвучную музыку слышали все мы, наполняясь от нее энергией, передавая неведомым образом ее друг другу.

В какой-то момент я ощутил, что пот начал заливать лицо, а бешмет, в котором я вышел на площадку, можно было выжимать. Думаю, с остальными товарищами происходило примерно то же.

Интересно, что при такой вот синхронизации движения, выпады, и приемы обладали своим рисунком боя, словно у каждого была уникальная техника, как шестеренка, выполняющая определенную функцию в едином часовом механизме.

Медведь Данилы больше давил, ломился в ближний бой. Мой сокол порхал, развивая смертоносную скорость, а тур Феофановича действовал с какой-то степенной размеренностью, но с таким напором и упорством, что казалось в таком режиме он сможет прорубиться через любые порядки врага.

Туров резко шагнул мне за правое плечо, и я не глядя сместился, освобождая ему место, проводя секущую атаку воображаемого противника по голени. В ту же секунду Даня проскочил низом туда, где мгновение назад был я, и его медведь завершил эту связку нанося невероятный рубящий удар с верху в низ такой силы, что думаю глиняный болван развалился бы от него на две ровные части.

Создавалось впечатление, что наши шашки каким-то образом вошли в резонанс с сознанием, многократно ускорив нас, и подняв мастерство владения на новый не досягаемый ранее уровень, открывая не известные доселе техники и приемы.

— Круг! — коротко рыкнул мастер.

И мы разом не сговариваясь встали в треугольник спинами друг к другу.

Феофанович первым оборвал это безобразие.

— Стой!

Мы стояли тяжело дыша, какое-то время молча, готовые в любой момент продолжить бой. Я отчетливо чувствовал, что обе шашки в моих руках словно стали их естественным продолжением. Повернул голову на Феофановича и увидел, как по его виску медленно стекает струйка пота.

Некоторое время никто не издавал не звука. Первым Даня шумно втянул воздух и выдавил:

— Это чего сейчас было?

Я усмехнулся одними губами.

— Сам хотел бы знать.

Он перевел на меня еще дикий, но уже вполне осмысленный взгляд.

— Я же… я ведь не думал почти. Только чувствовал, где вы оба будете и когда. Разве такое бывает?

— У меня так же, — сказал я.

Феофанович медленно убрал клинок в ножны.

— Вот потому мы и не торопились с твоим посвящением, Даня. Сначала надо было убедиться, что ты можешь себя контролировать. А теперь вижу все еще сложнее, чем мы себе с Гришей представляли.

— Феофанович, — тяжело выдохнул я, — а ведь с Асланом мы такие номера не проделывали, только лишь в парах работали.

— Ну, что теперь поделать, век живи век учись. Откуда ж нам было знать о том. А теперь будем дожидаться его, и только тогда появиться возможность проверить как в эту пляску войдет волк.

— Пляску… — медленно повторил Даня, — сам хотел сказать, что мне все это танец напоминало. В голове даже какая-то музыка словно играла, сам не пойму как так. Это все из-за шашек?

— И из-за них, и из-за нас самих, — ответил мастер. — Мы ведь уже поняли, что шашки наши не каждого принимают. Например, брат твой Сема ничего не почувствовал, а тебя она сразу услышала. Так-то вот.

— А может Семке просто не медведь подходит, а какая-нибудь рысь например? — спросил Даня.

— Вполне, — подключился я, — мы того не знаем, даже не ведаем сколько их всего сохранилось на белом свете. Никаких сведений о том пока найти не удалось.

— Ты понял, Гриша, что произошло-то хоть? — спросил