Путь Империи. Перелом - Александр Владимирович Воронков Страница 26

Ныне же болгарское и сербское правительства обратились к нам с просьбой выступить гарантами соглашения между этими странами, согласно которому они планируют создать единый оборонительно-наступательный союз, направленный против давнишней притеснительницы славян — Османской империи. Первоначально в конфиденциальном порядке России предлагалось также войти в военный союз, однако из-за частично наступательного его характера и недостаточной готовности Русской армии к большой войне, которая неизбежна в случае, если Российская империя выступила бы в роли агрессора, мы отказались от такого участия. Но при ситуации, когда какая-либо держава: Турция ли, Австрия ли — причинит вред жизни, здоровью или имуществу российских подданных, русские войска вынуждены будут оружием постоять за их безопасность».

(Из речи Регента Российской Империи Великого князя Николая Николаевича на заседании Совета Министров 20 декабря 1910 г.)

Русский путь Балкан

Прямо дороженька:

Насыпи узкие,

Столбики, рельсы, мосты…

Письмо домой.

«Дорогие мамо, сестра и ты, Тарас! Пишу вам это письмо из самого болгарского царства, из Долины роз. Я жив и здоров, слава богу, ни работой ни заработками не обижен. Как поверстался я в рабочие на железку, так с Полтавы повезли в вагоне по железке в Одессу, а там сели мы в пароход и морем повезли аж в самый город Варну болгарскую.

Ну и море же ж, я вам кажу! Вода колеру синего-синего, и во все стороны от парохода раскинулася, и колышется, як бы той студень, что вы, мамо, на Христово Рождество колысь варили. И корабль колышет, даром, что сам пароход громадный, побольше нашей колокольни, ежели бы её на бок положить. И ведь железный весь, а не топнет, как такое бывает — не пойму. Вот як ты, Тарас, колысь гвозди в крыныцю кидал, так они топли, а пароход сам плыве та й нас везе. Привезли нас до той Варны, на берег посходили — а нас на твёрдой землице качает. Матросы которые с парохода в смехи пускаются, кажуть, с непривычки это у нас. Ну да мы не гоноровые, чай, не паны, какие. Попривыкали в обрат к тому, что под чоботами твердо, та й пошли куда назначено. Прошли вёрст с двенадцать от Варны вдоль насыпи железки, та й на саму стройку и пришли. Дивимся, але народу багато, ще бильш, чем на ярмарке в Полтаве бывает. Рабочие, у яких дело в руках имеется, всё больше наши украинцы та й русские, кроме того чуть подалее солдаты наши железных дорожных батальонов и болгарские теж с ними. А вот у землекопов богато самих болгар да ходей с Китайского царства навезли, возчики теж болгары — со своими волами идут, та й с ослами. Отож. Мамо, я тут подивился, что то за ослятя, на яком Христос в Ерусалим въезжал, про что нам батюшка в проповеди пасхальной казав. Худоба с виду на коня схиляется, але ж мелка, сядешь на неё, так ноги поджимаешь, бо до земли достают. Ухи довги, поболее пол-локтя, та й хвост не по-конячьи, волос к волосу, а навроде верёвки, на конце волос кисточкою. Даст бог, заработаю тут грошей — думаю купить такого та й до нас в Малые Кринычки привезти. Бо худоба даром что мелка, но работяща: болгарин на того осла хурджинов навесит, да корзин полных пару с пол-себя высотой — а худоба всё то несе сколько треба, хоть и останавливается. А корму ему втрое меньше, чем коню треба. Только пахать по-кацапски на них, как конями не получится: упираются. Болгары тут, як и мы, волами пашут.

Как болгарский царь и сербский круль с нашим князем Мыколой, царёвым дядей, договор сделали, так и стали этот шлях-железку в Болгарии строить, а якие уже были болгарские — те под наш русский путь переделывать, как наш господин инженер казав: «колею перешивать». Ну, и всякое хозяйство биля того шляху строить. Я вот с мужиками в водокачках трубы ставлю да машины разные нужные. Не зря в Полтаве полгода в депо проработал! Платят нам хорошо, хоть и не дуже богато: шесть копеек на день рабочему да за установку насосов по шестьдесят, да после окончания водокачки — по пятьдесят копеек каждому. А харчуванне — казённое, кажут, от болгарского царя идёт, дай-то ему бог здоровья: и яблок дают, и винограду и мясо в недилю по трети фунта на каждого. По праздникам рыбу и вина дают, но праздники здесь рабочие: только в Пасху Христову, мужики кажут, три дня гуляли, да на Покров день был пустой. Инженера-господа сидеть не велят, кажут, зима здесь дуже суровая, треба до нее дорогу через горы провести. А главно дело кормят кашами: бывает, что и гречишной, но всё более жёлтой, с кукурузы-пшенки. Словом, харч у меня зараз куда как лучше, чем в Малых Кринычках, та й ще и гроши платят. Так что вы там за меня не беспокойтесь.

Дошла до нас весть с Украины, что на Полтавщине богато полей солнцем повыжгло, так что, мабуть, и недород буде у вас, и так меня пришибло, что, колы вспоминал наши Кринычки и як вы, мамо, мыкаетесь в наймычках на куркулив, так зараз сердце, словно клещами, давит. Помогает ли вам крестный мой дядько Митрий? Треба, чтоб помогал, он заможный хозяин, а як вернусь, так зараз всё ему грошами верну или отработаю: как срядимся. Редко, Тарас, пишешь мне: загордился может, але ж на папир грошей немае? Посылаю вам двенадцать рублей ассигнациями, отдайте хоть часть долгов тай справьте чоботы Ганне, нехай не бегает за худобой босиком, дело на осень — по утрам у вас, должно быть, холодно, росисто… Не забудьте же ж, мамо. Справить хоть плохонькие чоботы. Колы б батько жив был, а то вы там як мураши мелкие: хлопочете, работаете, а вас любой обидеть может, и некому зараз вам помочь, заступиться…

Помните, мамо, як вы рассказывали, что батько ваш, а мой дид Нечипор в турецкую