Патруль 7 - Макс Гудвин Страница 25

— Всё так. Давай Иру вывезем из России, пока я там всё не налажу? — попросил я.

— Давай. Если у нас с этим возникнет проблема, то будем знать, что тебя обложили… — согласился Тиммейт.

— Тиммейт, — позвал я, откидываясь на водительском сиденье и прикрывая глаза. Веки были тяжёлыми, словно к ним привязали свинцовые грузила. — Мне нужно нормально отдохнуть. Поспать хорошо. Хотя вроде бы недавно отдыхал у Эмили. Как считаешь, тут можно выспаться?

В наушнике раздался шорох — Тиммейт делал вид, что задумался. Или на самом деле перебирал варианты. С этим ИИ никогда не угадаешь.

— Четвёртый, анализ твоего «отдыха» у Эмили показывает, что за двое суток ты спал суммарно не более девяти часов. При этом твои физические нагрузки включали: марш-бросок на двадцать километров, рукопашную схватку с наёмниками, засаду в кукурузном поле и интенсивную кардиотренировку, которую я классифицирую как «сексуальный марафон». Твой организм работает на дофамине и адреналине. Анализ твоего отдыха показал, что это не отдых, а отсрочка. Эмили что-то знала, когда говорила продолжить отсыпаться.

— То есть спать хочется не потому, что я устал, а потому что я загнал себя? — уточнил я.

— Именно. Твой психологический профиль сейчас близок к состоянию, которое военные врачи называют «боевое истощение». Тебе нужно минимум восемь часов непрерывного сна в безопасном месте. В лесу на голой земле под открытым небом — это небезопасно. Но…

Тиммейт сделал паузу, и я почти физически ощутил, как он там, в своих цифровых глубинах, принимает решение.

— Я добавил палатку в тайник. Компактную, одноместную, с москитной сеткой. Там же спальник и коврик. Всё, что нужно для нормальной ночёвки.

Я открыл глаза, посмотрел на лес, на просёлочную дорогу, которая вилась между стволами, на редкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь кроны. И тут я понял, что нормальный сон мне больше не светит.

Потому что нормальный сон — это когда знаешь, что никто не придёт с ножом. Когда не нужно держать глок под рукой. Когда не отвлекаешься на каждый шорох, зная, что это ветер, а не очередной охотник за полутора миллионами. У меня такого не было уже давно.

— Где тайник? — спросил я, заводя двигатель.

— В двух километрах отсюда, на северо-восток. Старая фермерская усадьба, заброшенная лет десять назад. Там есть каменный погреб — единственное, что уцелело после пожара. В погребе, под грудой битого шифера, будет закладка. — Тиммейт нарисовал на своём экране карту. — Машину оставишь в полукилометре от места, в овраге за живой изгородью. Дальше пешком. Не хочу, чтобы кто-то связал Ford с тайником.

Я кивнул и тронулся. Дорога виляла между полями и перелесками, и я то и дело поглядывал в зеркала заднего вида.

Через двадцать минут я свернул на проселок, заросший по краям кипреем и репейником. Кусты царапали бока машины, оставляя на серой краске светлые полосы. В овраг, который указал Тиммейт, я заехал аккуратно, притёрся к живой изгороди из боярышника. Выключил двигатель, вытер всё, чего касался, салфетками и нажал кнопку центрального замка. Засунулв ключи в выхлопную трубу.

— Дальше пешком, — подтвердил Тиммейт.

Путь до усадьбы занял минут двадцать. Я шёл вдоль старой, заросшей травой колеи, стараясь не наступать на сухие ветки. Лес здесь был молодым — лет десять-пятнадцать, не больше. Берёзы и осины теснили друг друга, а под ногами хлюпала прошлогодняя листва, перемешанная с грязью.

Усадьба открылась внезапно. Сначала я увидел кирпичную, чёрную от копоти трубу, торчащую из зарослей крапивы. Потом — остатки фундамента, заросшие иван-чаем. И наконец — погреб.

Он был сложен из серого камня, полукруглый свод, обвалившийся с одного края. Квадратная дыра была входом вниз, заросшая папоротником, из которой тянуло холодом и сыростью. Я посветил фонарём внутрь. Стены покрыты плесенью, пол был земляной, усыпанный битым шифером и стеклом.

— Под грудой шифера, — напомнил Тиммейт.

Я спустился вниз, стараясь не поскользнуться на мокрых камнях. Отшвырнув несколько кусков шифера, я нащупал брезентовый мешок. Тяжёлый, килограммов на десять, и вытащил его на свет.

Внутри оказалось всё, что нужно для нормальной ночёвки. Палатка зелёная и одноместная. Спальник с компрессионным мешком. Коврик. Три полуторалитровых бутылки. Банка тушёнки. Две пачки армейского сухпайка США с надписью MRE и спички в гермоупаковке. Плюс маленькая аптечка.

— Тиммейт, — сказал я, перебирая содержимое. — Еда нормальная закончилась?

— Сухпайки очень калорийные. Твоему организму сейчас нужны калории, а не вкусовые ощущения. Надо было соглашаться на условия Трампа, ел бы сейчас бургеры, — ответил ИИ, токсчино меня подколов.

Я упаковал всё обратно, взвалил мешок на плечо и выбрался из погреба. Солнце уже перевалило за полдень клонясь к кронам леса.

— Будет ли следующая машина? — спросил я.

Тиммейт молчал несколько секунд. Я уже знал это молчание — оно означало, что он пересчитывает варианты, взвешивает риски, прокладывает маршруты.

— Машина будет, Четвёртый. Но не сразу, — наконец произнёс он. — После того как ты пересечёшь границу Кентукки, тебе придётся пройти пешком ещё около двадцати километров. До города Боулинг-Грин. Там, на стоянке трейлеров у автотрассы I-65, я организовал ещё один Ford. Только не Focus, а F-150. Надёжнее для этих дорог. Но до него нужно дойти.

— Принято, — произнёс я и, присев на руинах фермы, устроился есть.

Но только я открыл бутылку с водой, мой сотовый начал пищать.

— ОЗЛ, спецсвязь. Будешь брать трубку? — спросил у меня Тиммейт.

— Как считаешь, что им надо? — спросил я.

— Скворечника тебя лишить хотят, наверное, за то, что долго идёшь домой, — сыронизировал Тиммейт.

Глава 10

Младший сержант медоед

Телефон в моей руке продолжал пищать, настойчиво и требовательно. Экран светился в сумерках, высвечивая входящий вызов в приложении ОЗЛ-спецсвязь.

Я посмотрел на палатку, на сухпаёк, на бутылку с водой, которую так и не успел открыть. Хорошего отдыха не получилось.

— Бери, Четвёртый, — сказал Тиммейт. — Должны же мы знать, как в «Лесу» дела.

И я нажал кнопку приёма.

— Слушаю, — проговорил я.

— Вячеслав, рад, что вы на связи, — голос в трубке был спокойным и уверенным, с лёгкой хрипотцой. — Я ваш новый офицер-куратор, майор Управления Федеральной службы безопасности Николай Сергеевич Бурятов.

Ни Енот, ни Филин, ни Чиж, а целый майор с именем-отчеством.

Я выдохнул, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и заинтересованно.

— Слушаю вас внимательно, товарищ майор.

— Доложите, где вы находитесь.

Я медленно поднялся с обломка фундамента, оглядываясь. Вокруг всё еще был