Американский вояж - Алекс Русских Страница 24

Нет. Думаешь, просто так самолетом такие паромы называют? — хмыкнул Майкл, — Смотри, у уреза воды забиваем крепкий кол, к нему привязываем канат метров на сто. За канат цепляем плот с жестко закрепленным под 45 градусов рулем. Течение мощное, оно само плот к другому берегу прибьет. Останется только перепрыгнуть на сушу, да привязать к крепкому дереву канат для нормальной воздушной переправы.

— А почему не обратно на плоту?

— Не стоит. Туда и один раз на нем будет непросто переплыть, а с детьми обратно я бы не рисковал. Но все равно нам материалы нужны. Лиственница на плот не пойдет, слишком тяжелая. Нам бы сосну, а еще хорошо бочки пустые. Сколотить раму, в нее четыре бочки, поверх настил из досок — на воде такой плот будет отлично держаться. Еще гвозди, проволока нужны и прочный канат.

— Ну, что же, поехали искать материалы. Володь, ты с нами?

Мог бы и не спрашивать, кто же в 16 лет от приключения откажется, променяв его на покраску полов в классе? Хотя парню все 17 на вид можно дать — широкоплечий, поджарый, ловкий, да оно и понятно — летом рыбалка и охота, зимой лыжные прогулки, считай, постоянные тренировки на свежем воздухе.

* * *

Бочки найти оказалось той еще проблемой. Я уже купить хотел, наплевав на стоимость. Так не продает никто. Тара подочетная, это притом, что те же бочки в тундре и тайге так и бросают, никто их не вывозит, ржавеют они порой десятилетиями, вызывая удивление у немногочисленных путников, натыкающихся на металлолом в самых неожиданных местах. Порой кажется, нога человека не ступала, а старое железо валяется.

— Да, послушайте, я любые деньги даю. Мне нужно четыре бочки. Пусть старые, ржавые, помятые, с засохшим содержимым на дне, плевать. Главное, чтобы пустые и без дыр, — уговаривал я заведующего складом ГСМ.

— Где я тебе их найду? Где? — пожилому мужчине связываться со мной решительно не хотелось, — Мы же сами тару не освобождаем — она в оборот идет. Поставки регулярные, бочки сразу заполняются и уходят. Учет строгий: что есть — то есть, чего нет — того нет. Сейчас пустых бочек на складе ноль. И не могу я продать частному лицу ничего, не положено это.

Вернулся к машине, только руками развел:

— Говорят, ничего нет.

— А обязательно бочки? — почесав голову, спросил Володя.

— А что еще-то? — я только плечами пожал.

— Баллоны, которые в шины вставляют. В гараже в любом случае есть. Нам же много не надо, штуки четыре от грузовых машин, пусть даже шесть. Неужели не найдется столько? И досок на такой плот меньше надо, — выдал идею школьник, — Мы уже делали однажды такой.

— Майкл? — обернулся я к американцу.

— Как я сам не подумал? — хлопнул он себя по лбу, — А ведь вполне нормальный вариант. Делаем решетчатый настил, к доскам привязываем камеры. В принципе для одного человека хватит даже двух камер, хотя лучше четыре. И трос тогда у нас есть — зря мы, что ли, целую бухту альпинистского брали, он выдержит, плот легкий получится.

Самый минимальный вариант

В гараже камеры удалось раздобыть без особых проблем, тем более Володьку тут знали, отказывать не стали. Пара камер, правда, оказалась довольно старых, с заплатами, но продержаться им нужно недолго, так что сойдут.

Отрезки бруска и досок нашли на стройке. Подошли к бригадиру, попросили, нам не отказали, все равно мы ненужные отрезки забираем. Гвозди обменяли на пачку индийского чая — у мужиков без него работа не идет, расход большой, а продукт дефицитный, так что нам охотно отсыпали пару горстей сотки. Дерево закинули на верхний багажник, да поехали к реке впятером, Володя еще двух приятелей позвал.

С работой управились часа за два. Из ствола лиственницы сделали кол и вогнали его кувалдой у самой воды метрах в семидесяти выше по течению. Из бруска сколотили решетчатый настил, для прочности еще и диагональные связи сделали, брус к которому трос будем привязывать, тоже усилили. Потом камеры привязали, не жалея веревок. Специально в промтоварный магазин заезжали, скупили весь наличный запас бельевого шнура.

В небольшой заводи попробовали наш плот — нормально держит, в принципе легко и два человека переправиться смогут. Осталось только установить жестко руль и закрепить канаты: основной и страховочный, который с берега будут потихоньку стравливать, чтобы течение слишком сильно плотик не мотало.

Одна беда — сухим остаться при такой переправе никак не получится. Майкл хотел сам отправиться на остров, но я не позволил, сказал, что идея моя — мне и рисковать. Тогда американец предложил сначала пустой плот отправить для испытания, но я опять возразил — сразу и испытание и основной рейс совместим.

Но, признаться, глядя на то, как несет воду с мусором, в душе начала подниматься паника — жутковато, что и говорить. Только других подставлять еще страшней, так что загнал страх поглубже и скомандовал начинать операцию.

Меня обвязали сразу двумя канатами, если что, то хоть на берег вытащить смогут. На грудь мне еще маленькую камеру надели — вместо спасательного жилета, сняли ее с запаски «Запорожца». На голову старую пластиковую каску, выпрошенную у строителей, нахлобучили, завязав под подбородком. За спиной мой верный черный рюкзак, в него уложили полиэтиленовый пакет с сухой одеждой и пару карабинов. Вроде готов.

Парни заранее на берегу костер разожгли и «Эверест» раскочегарили для чайника, так что, если придется меня из реки вытаскивать, будет, где обсушиться и что горячего похлебать.

На четвереньках перебрался на плотик, а то он в основном из дырок состоит, поэтому передвигаться по нему нужно предельно аккуратно. Ощущение словно норовистого коня оседлал, который поставил себе целью сбросить тебя со спины. На бурлящей воде плотик вверх вниз ходит, страшно до ужаса. Оно бы привязаться, да опасно, вдруг перевернет или оторвется от каната, тогда за собой утащит. Лучше уж так, по крайней мере, есть шанс, что если слечу в воду, то за страховочный трос вытянут. Вытянулся плашмя, уцепившись в специально привязанные петли.

— Отпускай, — закричал, пытаясь перекричать гул воды.

Парни и отпустили. Плот сразу же сильнее мотать начало, не только вверх-вниз, но и из стороны в сторону. А еще бурун образовался. Ведущий трос натянулся, как струна, его напряжение прямо телом ощущается. Поток на плот налетает и