Тень Долгой зимы - Игорь Семенов Страница 24

нужды отопления… Все это никак не могло не сказаться на промышленности. Даже не учитывая продукции, производство которой было полностью прекращено, первый год Долгой зимы продемонстрировал нам настоящий провал в производстве целого спектра промышленной продукции — от элементарных гвоздей с болтами до автомобилей и изделий электронной промышленности. Часто заводы вынуждены были переходить к производству упрощенных образцов техники — вроде памятных всем ЗиСов и ГАЗов с деревянно-фанерными кабинами… Резко увеличилась переработка вторсырья — в мартеновские или индукционные печи отправлялся не только «обычный» металлолом, но и ограды школ и больниц, ворота, скамейки, постаменты памятников и многое другое, что не требовалось прямо здесь и сейчас… Началась конверсия военной техники — когда, например, со старого танка срезали броню, ставили простенькую кабину, навешивали шнекороторый снегоочиститель или бульдозерный отвал и отправляли расчищать дороги… Но метал был не единственной проблемой. Не хватало других металлов, добыча которых была прекращена или сведена к минимуму, не хватало химического сырья, не хватало ряда ранее поставлявшихся из-за границы СССР товаров. И приходилось в ускоренном темпе осваивать новые месторождения или придумывать, как обойтись без того или иного вида сырья, организовывать производство недостающих комплектующих и инструмента и многого другого…

Но главным всегда и везде оставались все же люди — и тут я готов сказать твердо. Без тех упорства и самоотверженности, без тех доверия к советскому правительству и убежденности в правоте советской идеи, что проявил советский народ в те тяжелые годы, все самые красивые и самые продуманные планы не стоили бы ровным счетом ничего. Но мы были уверены, что наше дело правое, что Советское правительство и Коммунистическая партия не бросят нас на произвол судьбы, что только ударным трудом мы можем спасти нашу страну, наших близких и саму человеческую цивилизацию от печальной участи выживать на руинах прошлого. И это давало нам силы жить и бороться. Даже тогда, когда многим казалось, что надеяться уже не на что, что невозможно бороться с силами самой природы, мы все же цеплялись за самую крошечную надежду — ведь нет таких крепостей, которые не могли бы взять трудящиеся, большевики! Так говорил когда-то товарищ Сталин. И во многом именно это упрямство спасло нас, сплотив весь народ в нашей борьбе с Долгой зимой…

* * *

«Когда весна придет — не знаю. Пройдут дожди, сойдут снега…» — звучало из репродуктора. Откровенно говоря, Тоня не знала, почему именно эта песня стала чуть ли не своего рода «гимном Долгой зимы»… Впрочем, нынче практически никто уж и не помнил ни истории этой песни, ни ее первоначального варианта — в котором, разумеется, не было никакого упоминания Долгой зимы… Впрочем, люди вообще очень неохотно вспоминали события тех далеких лет…

— Слишком больно вспоминать то время, — как-то ответила на ее вопрос бабушка Вика.

«И здесь на этом перекрестке с любовью встретился своей. Рад и не рад я этой встрече — вся жизнь заботами полна… Зачем, зачем на белом свете бывает Долгая зима?» — звучало тем временем из динамиков. И этого тоже не было в первоначальной версии… Уж это Тоня хорошо знала. Вообще в Долгую зиму немало писем было переделано под «новые реалии» — причем, если чаще всего это были придуманные народом варианты, то в ряде случаев «новые версии» писали сами авторы песен.

«Я не приму судьбу иную — мне ни на что не променять страну Советскую родную, что будем мы любить всегда», — тем временем звучали последние строки песни. Откровенно говоря, первоначальный-то вариант не был полностью забыт… В Сети его можно было найти без проблем, в несколько щелчков. Но новый был куда известнее и популярнее… И так было во многом. В советской культуре Долгая зима фактически заслонила собой все предыдущие события, отодвинув их куда-то на задний план.

Странно, но… Почти никто во всем Союзе не любил зиму, а вот Тоне зима нравилась. Вот и сейчас она вышла погулять в парке, где, по случаю выходного, было многолюдно. Наряжали растущие вдоль дорожек голубые ели, высаженные здесь вскоре после окончания Долгой зимы, вешали на столбы растяжки с поздравительными надписями. По проложенной по парку лыжне катались укутанные потеплее родителями детишки…

«А ведь они, наверное, станут первым поколением, ого с самого детства не пугали Долгой зимой!» — подумала вдруг девушка. Если их деды знакомы с ней на личном опыте, а их родители выросли на их рассказах, то для этих детей Долгая зима будет уже чем-то далеким, практически забытым… Практически легендой. И пусть они также будут учить историю, будут знать, чего их стране стоила победа над силами природы и человеческой глупостью, но оно будет восприниматься несколько отстраненно.

Впрочем, что далеко ходить… Взять хоть собственный опыт! Она еще слышала от дедов с бабушками, от их братьев и сестер, от тети Кветы про те времена. Могла себе представить, как оно было, но… В полной мере проникнуться духом того времени уже не получалось. Слишком далеким и словно даже несколько нереальным оно выглядело. Как порой, глядя старые черно-белые фильмы, начинает казаться, что и сама жизнь тогда была какой-то «черно-белой». А ведь это не так! Но что-то такое, неуловимое, терялось по мере того, как уходило в прошлое то поколение, что на своих плечах вынесло Долгую зиму… Как уже практически ушло то поколение, что помнило еще более давнюю Великую Отечественную войну.

— Извините, вы же внучка САМОГО товарища Солнцева? — отвлек девушку от мыслей оклик какой-то девчонки.

На голове шапка-ушанка, из-под которой выглядывают лишь глаза с носом, на плечах теплая куртка, на ногах — зимние штаны. На руках толстенные перчатки. Родители постарались одеть дочку как можно теплее, чтобы точно не замерзла! А под мышкой смотанные веревки лыжи с палками — не иначе как пошла в парк на лыжах побегать. Сколько ей лет-то? Десять? Двенадцать? Скорее ближе ко второй цифре, но в такой одежде не поймешь.

— Что? — в первый миг даже растерялась даже Тоня. — Ну… д-да. А вы?

— Меня Олей зовут, — улыбнулась девчонка. — Помните, вы у нас в доме пионеров были?..

А, ну да… Как же забыть? Ее тогда как раз попросили выступить перед пионерами — так сказать, рассказать про героическое прошлое, про задачи социалистического строительства и все такое… И, как бы ни не любила, даже как-то стеснялась, она выступать на публике, но как тут откажешь? Ведь дело и впрямь важное — молодежь должна понимать, ради чего жили и боролись их предки — и за что нужно бороться