Камарадас - Андрей Алексеевич Панченко Страница 23

берега пришло сообщение от Быкова. Форму нашли. Нашли даже больше, чем рассчитывали. После последних боёв на трофейных складах действительно скопилось немало южноафриканского имущества. Несколько комплектов формы Рекки и «Буффало», ботинки, разгрузки, фляги, ремни, панамы, ранцы, индивидуальные аптечки, радиостанцию юаровского производства с запасными аккумуляторами, несколько исправных винтовок R4 и даже пистолет, принадлежавший когда-то какому-то офицеру. Почти всё пришлось перебирать по нескольку раз, менять детали, подгонять размеры, очищать от грязи и засохшей крови, но в итоге комплект выглядел настолько убедительно, что с нескольких десятков метров отличить его от настоящего было невозможно. Когда я вечером переправился посмотреть на результат, Богдан только довольно улыбнулся.

— Когда Игореха в это оделся, у меня аж рука к автомату непроизвольно потянулась. Вылитый африканер, и рожа надменная, будто ему все должны и обязаны.

Он оказался прав. Если снять советские часы, убрать наши ножи и повесить юаровские фляги, мы выглядели совсем иначе. Чужая форма превращала советских спецназовцев в бойцов коммандос Рекки или «Буфало» мгновенно. Али тоже преобразился. Потрепанная форма рядового бойца УНИТА, широкополая панама, скрывающая пол лица, и вместо казаха, перед нами оказался настоящий бушмен. Правда здоровенный, и очень светлый, но если не обращать на это внимание, то выглядел он довольно убедительно. К тому же себя я утешал мыслью о том, что в рядах УНИТА воюет много наемников, в том числе азиатов и даже белых, и встретить такого бойца в УНИТАвской форме было вполне возможно, хоть и не часто. Этих наемников даже брали в плен, судили, расстреливали или меняли, в том числе и на советских граждан, попавших в руки УНИТА или ЮАР. Так что с тем, что наш «бушмен» сильно смахивает на казахского тяжелоатлета я внутренне смерился. Тем более, что по нашему плану, вступать в близкий контакт с противником мы не собирались.

Теперь оставалось сделать последний шаг. На третий вечер я вновь пришёл на командный пункт бригады. В руках у меня был рапорт, где я подробно описал состав группы, ничего не утаивая. Эта бумага была нужна чисто формально, я успел как следует изучить главного советника двадцать первой бригады, и я знал, что он её даже читать не будет. Полковник любил, когда ему докладывали лично и устно. Рапорт просто бросят в кипу точно таких же бумаг, но, если что-то пойдет не так, или потом ко мне возникнут вопросы, если я конечно жив останусь, он мог «прикрыть мою задницу».

Так и вышло. Мой рапорт полковник просто сунул в свою офицерскую сумку, и приказал доложить устно. На этот раз я докладывал спокойно, без лишних подробностей. Доложил, что разведывательная группа полностью укомплектована, получила необходимое снаряжение, оружие и средства связи, подобраны два проводника из разведроты, хорошо знающие район будущих действий, маршрут разведан, варианты отхода рассчитаны, взаимодействие организовано, связь через майора Лапина обеспечена. Ни слова о том, что основу группы составляют советские советники, я не сказал. Формально я не соврал ни в одном слове. Полковник слушал молча, изредка задавая уточняющие вопросы.

— Бойцы там опытные? Не подведут?

— Бойцы самые опытные из имеющихся — Честно доложил я — Моя группа советников будет лично контролировать выполнение операции, я беру на себя общее руководство.

— Это ты молодец конечно, что берешь на себя руководство. Только ты не забывай, что ты ещё за эту операцию лично отвечаешь. Не справишься, подведешь, будут последствия. — Полковник посмотрел на меня с усмешкой.

— Вот поэтому и буду лично контролировать — Ответил я, а про себя подумал, что если мы не справимся, то спрашивать будет не с кого. Ну а последствия? Что они мне сделают? Победителей не судят, под трибунал меня отправят только если я выживу, но задачу не выполню. А это вряд ли, тут только два варианта, или мы всё сделаем как надо и вернёмся победителями, или не вернёмся вовсе.

— Когда они готовы выходить?

— Хоть сегодня ночью.

Он удовлетворённо кивнул.

— Хорошо. Не затягивайте. Каждый потерянный день работает на противника.

— Понимаю.

— Разрешаю проведение операции. Действуйте.

Я козырнул и вышел наружу, стараясь ничем не показать облегчения. Уже за дверью меня догнал Лапин.

— Ну?

— Разрешили.

— Так просто?

— Просто.

Он недоверчиво посмотрел на меня.

— Они точно поняли, кого именно ты отправляешь? Ты свой рапорт ему отдал?

Я невольно усмехнулся.

— Думаю, каждый услышал именно то, что хотел услышать. Полковник решил, что речь идёт об очередной группе коммандос. Я не стал его разубеждать. Ну а рапорт он даже читать не стал, но это только его половые проблемы.

Лапин покачал головой.

— Если всё закончится благополучно, тебе это забудут. Если нет…

— Тогда будет уже всё равно.

Мы ещё некоторое время молча стояли возле входа в блиндаж, прислушиваясь к далёкой канонаде. Подготовка закончилась. Теперь оставалось только дождаться темноты и сделать первый шаг туда, откуда назад не вернулась группа Жулиана.

В двадцать три ноль-ноль, группа в полном составе уже была готова к выходу. Я был одет в форму юаровского лейтенанта, Игорь и Богдан несли на своих плечах знаки различия сержантов, ну а Али и два наших проводника были одеты как рядовые. Наши лица и руки были покрыты черной краской без запаха, которую обычно использовал юаровский спецназ. Я сам лично проверил каждого, да так, что это можно было принять за обыск.

В этом выходе действовал принцип «чистых карманов», который обязывал группу полностью отказаться от советского имущества. Наше снаряжение, оружие и даже предметы быта состояли исключительно из трофеев SADF или предметов снабжения повстанцев УНИТА. Группа даже в качестве продуктов питания взяла с собой юаровские рационы. Они были упакованы в прочные картонные коробки, покрытые воском для защиты от влаги. Внутри все банки были покрыты специальным матовым зеленым лаком, чтобы они не блестели на солнце. Пайки ЮАР были очень калорийными и качественными и найти их оказалось куда сложнее, чем трофейную форму. В них входили консервированное мясо, овсяная каша быстрого приготовления, сухое печенье, шоколадные батончики, сухофрукты, растворимый кофе и сухой напиток Isotonic. В качестве фляг для питьевой воды с собой у нас были пластиковые двухлитровые фляги SADF в чехлах цвета «нутрия», которые крепились на юаровскую ременно-плечевую систему. Для очистки воды из местных рек у каждого с собой были юаровские хлорные таблетки. Ни каких предметов гигиены мы с собой не брали. Бриться мы не будем, а мыться предполагалось только чистой водой без мыла. В