1991 - Ал Коруд Страница 23

Все годы в СССР между партаппаратом и чекистами шла борьба за власть в стране. В итоге выиграли чекисты, которым помог Андропов. Он вышел на связь с «глубинниками» КГБ через Николая Гусева. Они сошлись, когда Андропов был вторым секретарем ЦК КП Карело-Финской ССР, а Гусев возглавлял местный КГБ. В 1951-м Андропов перебрался в Москву, а Гусев в 1960-е работал в Китае под началом «глубинника» Питовранова. Постепенно их желания сблизились.

«Глубинников» больше всего интересовали две страны социалистического содружества: ГДР и Польша. Первая была стратегическим плацдармом для заброски агентов на Запад и линией взаимодействия с кланом Рокфеллеров. А вторая — место для отработки внутренних проблем, поскольку советская и польская элиты были похожи, а также линия для взаимодействия с кланом Ротшильдов. Важнейшее 9-е управление возглавил «глубинник» Сергей Антонов, отдел дезинформации отдали в руки «глубинника» Николая Косова. Знакомый Андропова по Карелии Гусев возглавил «кузницу кадров», а потом отдел диверсий. Питовранову, который не был человеком Андропова, отошла финансовая разведка — «Фирма». Именно через нее уходило золото и валюта на Запад.

Когда был создан так называемый «Римский клуб», через который шло идеологическое воздействие на светскую элиту, и началась подготовка к «разрядке», партаппарат и чекисты работали сообща, но недолго. В 1969 году один из создателей и руководителей «Римского клуба» Аурелио Печчеи писал, что Советский Союз «должен открыть для западной инициативы свои рынки». Этот процесс получил название конвергенции. Ее суть — в процессах, при которых высшие советские круги шли на сближение с Западом, пытаясь балансировать между различными тамошними кланами и играя на противоречиях между ними. В эту игру отлично вписался советский премьер Косыгин, поначалу много занимавшийся внешней политикой. Одним из видимых итогов стало строительство огромного автозавода в Тольятти.

По мере нарастания проблем в СССР цели «партийцев» и чекистов-«глубинников» стали расходиться'. Если партийцы сопротивлялись откровенной вестернизации, то «глубинники» ее одобряли. Внешние разведчики повидали мир и к 1970-м пришли к выводу, что советскую систему надо менять. Так, при Андропове возникло антидиссидентское 5-е управление. Но его создал не он, а «глубинники», чтобы устанавливать через диссидентов связи с Западом. Сначала партийцы пытались подмять «пятку» под себя, поставив туда Александра Кадашева, но уже через два года управление возглавил Филипп Бобков. Через него вербовались диссиденты.

Но слухи о тотальном контроле над богемой и научной интеллигенцией был преувеличены. Они создавались нарочно. Например, о Владимире Высоцком долго говорили, как об актере, преследуемом КГБ. «Преследовали», конечно, имея в виду заполучить его для выступлений перед чекистами. Высоцкого в управлении очень любили, а в Московском он выступал с концертами по нескольку раз в год. Пел что хотел, спокойно выезжал за границу. Но ореол «диссидента» помогал ему создавать образ. Высланы из страны из деятелей нашей культуры был только один А. И. Солженицын. Все уезжали сами, в том числе Галич, Ростропович, Любимов. Наша богема бежала стучать сама. Так зачем было прессовать достойных людей?

Брежнев поставил Андропова на пост главы КГБ за помощь в разгроме «шелепинцев», но приставил к нему своих людей. Кроме Цвигуна, был там еще один «брежневец» — Георгий Цинев. С ним у Брежнева имелась родственная связь: они были женаты на родных сестрах. Сначала Цинев возглавлял военную разведку, потом контрразведку и, наконец, стал замом Андропова. Еще один брежневский «кадр» — Виктор Чебриков. Он пришел в КГБ в 1967 году и должен был также «уравновешивать» Андропова. Но вместо этого, в отличие от Цвигуна, подпал под влияние «глубинников». После смерти Брежнева Чебриков крепко встал во главе с КГБ.

Крючков крепко задумался, с каким кланом сейчас стоит взаимодействовать. Сам он попал на пост Председателя относительно случайно. Перестройку задумал и курировал Чебриков. Глубинников в комитете практические не осталось, но активно действуют их последыши. И раскиданы они везде. Это как на пастбище, можно идти и на ровном месте вляпаться в навозную лепешку. Их интересы зачастую вступают в противоречия с законами и традициями спецслужбы. В какой момент они начали собственную игру? И как он сам смог допустить, чтобы его вовлекли в это дерьмо?

Все последнее десятилетие идет беспрестанное наступление Запада на СССР. Приход к власти лидера консерваторов Рейгана, крайне правая Тэтчер. За ними стоят интересы крупнейших финансовых кругов. В советской системе тем временем шло стремительное «обуржуазивание». Может, и правы сторонники рыночного пути развития? Но тогда они полностью подпадают под власть США. Нет, это недопустимо! ТВ этом случае мы потеряем самостоятельность. Тогда и Комитет станет ненужным. В голове начало покалывать.

Или стоит затаиться и работать внутри системы, выпустив наружу для приличной вывески либеральных политиков? Чтобы нас не боялись и считали, что мы прогнулись? Но нужна команда, время. Возможно, Андропов такое и задумывал, но исполнение подкачало. Именно шеф КГБ, став в 1973 году членом Политбюро, способствовал продвижению таких важных фигур в деле реформирования СССР, как Шеварднадзе, Горбачев и Ельцин. Ни одно назначение на руководящую партийную должность не проходило без согласования с КГБ. Вряд ли маститый Андропов прозевал в бойком ставропольце Горбачеве, которого завербовал еще в 1969 году, тот антисоветский настрой, в каком Михаил Сергеевич как-то в узком кругу откровенно признался: «…затевая перестройку, я изначально рассчитывал на то, что Литва, Латвия и Эстония начнут борьбу за выход из СССР». Виктор Казначеев, второй человек после Горбачева в Ставропольском крайкоме, так докладывал в Комитет о шефе: «Богат он уже тогда был несказанно». В ту пору Ставрополье, где отдыхала, лечилась и заводила личные связи вся советская элита, прославилось как гнездо теневой экономики и политических интриг.

Так Андропов получил возможность всюду расставлять своих людей, оставаясь до поры до времени в тени. К концу 1983 года было сменено 20 процентов первых секретарей обкомов партии, 22 процента членов Совета Министров, а также значительное число высшего руководства аппарата ЦК. Эти перестановки упрочили возможность нововведений Андропова'. Никто толком и не заметил, когда один за другим, как черти из табакерки, во властные структуры повыскакивали Горбачев и Ельцин. Между тем предшественник Лигачева — принципиальный Николай Петровичев считал, что Ельцина не выдвигать надо, а гнать из партии поганой метлой. В результате «андроповцы» погнали несговорчивого Петровичев.

Они сами все эти годы усиленно пилили сук, на котором сидели. Голова разболелась от сонма мыслей.