По прозвищу Святой. Книга 4 - Алексей Анатольевич Евтушенко Страница 23

Да только автомат и полушубок сержанта новенькие, прямо со склада. И гимнастёрка на майоре такая же, ещё не стиранная. Как и орден. Не бывает так на фронте. То есть теоретически это возможно, но на практике — нет, не бывает.

Сержант почти успел обернуться, когда вторая пуля из ТТ успокоила его навеки, — Максим стрелял точно, эта пуля тоже прилетела в голову.

Труп сержантаещё падал, а его автомат уже оказался в руках Максима. В следующие несколько секунд он вытащил из-за голенища сержантова сапога нож, перерезал верёвки на руках Рыжего Лиса и сунул ему нож:

— Освободи остальных, и ложитесь на пол. Я сейчас.

Проверил автомат (диск фактически полный), распахнул дверь наружу, выкатился на широкое крыльцо перекатом через плечо.

Вот они, голубчики, все четверо, уже с оружием в руках, стоят перед крыльцом и настороженно смотрят в его сторону.

У двоих ещё окурки сигарет тлеют во рту.

Ещё один прокол. Какие, к чёрту, сигареты? Не производятся в Советском Союзе сигареты. Только табак, махорка и папиросы. Да, бывает, курят трофейные. Но чтобы сразу все четверо (ещё два непогашенных окурка Максим заметил рядом с ними на утоптанномснегу)?

Лёжа на крыльце, Максим дал длинную очередь из автомата, выкашивая всех четверых.

Всё-таки плохо обученные предатели попались. Другие при первых выстрелах внутри избы уже бы рассредоточились и взяли на прицел окна и дверь. А эти кучей стояли и понять не могли, что им делать.

Достоялись.

Теперь лежат.

Максим спрыгнул с крыльца, подбежал к убитым и раненым.

Ага, двое шевелятся. Кто-то из них даже пытается поднять СВТ. Нет уж, извини, с меня достаточно одной ошибки.

Очередь. Большене шевелится.

Максим приставил горячий ствол автомата ко лбу второго раненого:

— Какой ближайший город?

— Со… Сольцы, здесь рядом, километров десять по дороге. Там немцы…

— Много немцев?

— Кажется, дивизия стоит, я не знаю точно, нас заставили… приказали… сказали, что это проверка… Не убивай! — на губах раненого проступала кровавая пена. Полушубок изорван автоматной очередью и пропитан кровью. Глаза расширены от страха.

Не жилец, подумал Максим. С некоторых пор он сразу видел — выживет человек или умрёт.

— На чём вы сюда приехали?

— Машина… Грузовик, там, во дворе, за избой… — он показал глазами.

— Водитель?

Раненый отрицательно покачал головой:

— Я… я водитель.

— Извини, — сказал Максим и нажал на спусковой крючок.

Короткая очередь, и к раненому пришла милостивая смерть.

Ещё раз проверил — все четверо мертвы.

Зашёл за избу.

Вот она, полуторка ГАЗ-АА. Стоит, ждёт.

Прислушался. Вроде, тихо. Только где-то на востоке продолжает время от времени погромыхивать фронт.

Максим зашёл в избу.

— Эй, все живы?

Из второй комнаты вышли Рыжий Лис, Рябой и Заноза. Вид у них был, мягко сказать, обескураженный.

— Что это было, товарищ командир? — спросил Заноза.

Все они были в советской форме, в петлицах Максима красовались два лейтенантских кубаря, и по легенде к нему так и должны были все обращаться.

— Пока не знаю, — сказал он. — Идём сюда.

Они вошли в первую комнату, где на полу остывало тело майора.

Максим достал из своего планшета карту, расстелил на столе.

— Если верить тому, что я узнал, в десяти километрах от этого места, по дороге на запад — город Сольцы, — сказал он. — Вот он, — ткнул пальцем в точку на карте. — Что это значит?

— Здесь должны быть немцы, — сказал Рыжий Лис. — Фронт проходит восточнее.

— Правильно, — кивнул Максим. — Значит, одно из трёх. Либо это советский десант, либо фронт в этом месте прорван, либо нас проверяли. Первые два предположения я отметаю, как нереальные.

— Почему? — не понял Рябой.

— Потому что тогдавыходит, что в руководстве школы сидит советский шпион, — сказал Рыжий Лис. — Так?

— Так, — подтвердил Максим. — И этот шпион должен был заранее знать о десанте или прорыве и специально подставить нашу группу под видом проверки. Нереально.

— Это если мы и впрямь по эту линию фронта. А если, всё-таки, там, где должны быть, под Топорками? — упрямо спросил Рябой.

— Тогда мы выполним задание и вернёмся, — сказал Максим. — В любом случае мы действовали правильно и претензий к нам быть не может.

— Вернее, вы действовали правильно, товарищ командир, — подсказал Заноза. — Мы только выполняли ваши приказы.

— Значит, и вся ответственность на мне, — согласился Максим. — Всё, забираем оружие, снаряжение и едем отсюда. Машина во дворе.

— А трупы? — спросил Рябой.

— Если это ряженые, не нам с ними возиться. Если нет, вернёмся и спрячем. Пока пусть лежат, гдележат. Есть не просят, — позволил себе цинично пошутить. — По коням.

Максим сел за руль, остальные погрузились в кузов. Полуторка завелась на удивление легко, затарахтела движком. Максим врубил заднюю, развернулся, выехал со двора через открытые ворота.

Проехал метров двести по хорошо укатанной дороге. Вокруг стояла темень, на небе звёзд не видно, только фары выхватывали по краям дороги обледеневшие кусты и деревья.

Ничего, пришла неожиданная мысль. Скоро, скоро уже настоящая весна, всё растает и расцветёт. А там и лето. Только вот война ещё не кончится, сказал он себе. До той весны, когда, по словам поэта «бери шинель, пошли домой» [2], ещё шагать и шагать.

— Подсказывай дорогу, — попросил он на всякий случай КИРа.

— А что тут подсказывать? Сейчас, на перекрёстке, налево.

— Спасибо.

Максим повернул налево.

Через пять минут разминулся с колонной из четырёх крытых грузовых «опелей». К последнему былаприцеплена пушка.

Значит, никаких сомнений — они в неглубоком немецком тылу.

А вот и подтверждение: указатель с чёрной надписью латинскими буквами «Salze. 1 km» и сразу за ним будка с часовым и шлагбаумом.

Максим затормозил, выскочил из машины, подошёл к часовому. Тот, увидев перед собой военного в советской форме, вытаращил глаза и потянул с плеч винтовку.

— Свои, — сказал Максим по-немецки. — Диверсионно-разведывательная группа. Возвращаемся с задания. Необходимо срочно доложить о русском десанте. Где ближайшая воинская часть?

— Ждите здесь, — сказал часовой и пошёл к полевому телефону.

Вскоре подъехал мотоцикл с коляской. Двое солдат и офицер, пехотный лейтенант. Лейтенант внимательно выслушал Максима:

— Документы у вас какие-то имеются?

— Только