Битва за будущее - Юлия Александровна Зонис Страница 23

Судан в сорок шестом разделили по 15-й параллели, а про его столицу договориться не смогли, и район Хартума оставили в англо-египетском совладении. Два губернатора, патрули совместные и все такое. Ну и то ли губернаторы между собой разругались, то ли патруль совместный между собой подрался, теперь уж и не вспомнишь, а только заварушка получилась знатная: три года за этот городишко воевали. И вокруг него.

Вот туда Майер и попал. В дивизию СС «Рамзес». Дивизия была укомплектована в основном местными суданскими неграми — черными, как страшный грех. Командиры — египтяне и итальянцы, немцев совсем почти не было.

Майер, зеленый совсем унтерштурмфюрер, получил под свое командование новенький танк М17/51 — дешевое итальянское барахло, каким в основном и комплектовали туземные африканские части. Экипаж тоже был новеньким — не умел совсем ничего.

Майер за дело взялся круто, негров гонял день и ночь. Не столько даже о карьере думал, а просто выжить хотел. Понимал, что будет с этими детьми природы в первом же бою. И с ним тоже. Негры его возненавидели, но кое-чему научились. И первый бой его экипаж пережил. Единственный из всех пяти танков взвода. Тогда негры его зауважали. Оказывали чуть ли не божественные почести, но главное — учиться стали охотнее.

Войну Майер кончил уже командиром взвода, двое из его первого экипажа погибли, другие двое — стали командирами машин. Поскольку город Хартум в результате боевых действий превратился почти в равнину, границу договорились провести строго по 15-й параллели, без всякого там района Хартума. На этом войну решили закончить, посчитав цели ее выполненными.

Три года Майер спокойно служил в Каире, дослужился до командира роты. А потом в Алжире нашли газ, там тоже началась заварушка, и его перебросили туда. И вот зачем-то он понадобился кому-то из берлинских боссов. Что ж, его дело солдатское: никому не навязываться, ни от чего не отказываться…

Огромный транспортник, очередной гигант фирмы «Мессершмидт», с жутким ревом оторвался от бетонных плит аэродрома города Алжира. Настроение на борту было приподнятое — летели в основном отпускники. Бутылки, фляжки, какая-то закуска передавались из рук в руки. Немцы, французы, итальянцы — все кричали, смеялись, пели. Хриплыми нестройными голосами кричали марш про девушку Эрику, прекрасную, как цветок вереска. Итальянцы проорали свои «Батальоны М» — бодрый и довольно мелодичный марш, про итальянские отборные батальоны, готовые умереть за своего Муссолини. Видел он эти батальоны в Судане: бежали от врага быстрее негров… Но что делать — союзники. Легкомысленные французы пели все больше про своих Мари, Жанет и Клодин. Шум стоял неописуемый. Какой-то полковник время от времени командовал всем заткнуться, и шум на какое-то время стихал. Потом все начиналось снова.

Итальянцы вышли в своем Риме, сброд из Иностранного легиона выгрузился в Париже. Немцы тоже к тому времени угомонились. Только где-то в задних рядах продолжала упрямо пиликать чья-то губная гармошка. Отто Майер старался много не пить — ровно столько, чтобы удалось спокойно уснуть под многонациональную какофонию, потому в аэропорт Темпельхоф прибыл относительно бодрым. Даже проснулся минут за десять до посадки и, поскольку сидел около иллюминатора, вполне успел насладиться широкими прямыми проспектами и величественными зданиями столицы мира — Германии.

— Герр гауптштурмфюрер, мне приказано вас встретить!

Навстречу Отто Майеру шагнула среднего роста блондинка в хорошо подогнанной эсэсовской форме. Протянула раскрытое удостоверение:

— Унтерштурмфюрер Линда Вайс!

Отто Майер тщательно изучил удостоверение. Черт его знает, может, это тоже проверка. Бдительности. Внимательно рассмотрел фотографию, перевел взгляд на девушку. Нет, хороша чертовка! Особенно после потасканных тварей из полевого борделя. Настоящая немецкая девушка!

— Что ж, камерад Линда, поступаю в ваше распоряжение… — усмехнулся Майер.

Из аэропорта они уехали на автобусе. Видимо, его еще не считали достаточно важной персоной и специального автомобиля не предоставили. А может, так надо было для конспирации. Зато в маленьком ресторанчике на старой Курфюрстендамм расплатилась Линда. Точнее, Великий Германский рейх, выделивший средства на ужин алжирского героя.

Номер в гостинице тоже был оплачен, даже с бутылкой шампанского и легкой закуской. Очень кстати, так как после ужина они с Линдой довольно долго гуляли по улицам Столицы мира, любовались величественно несущей свои воды рекой Шпрее, отдыхали на скамейках в многочисленных парках.

Линда расспрашивала об Алжире, восхищалась его мужеством. Между делом вставляла вопросики про политику, про его отношение к международным делам. Майер отнесся к этому спокойно: что ж делать, у каждого своя работа. Ругал англосаксонских плутократов, которых, впрочем, действительно искренне ненавидел. Вспомнил несколько анекдотов про тупых славян и глупых русских комиссаров.

Но больше рассказывал про свои алжирские приключения, про боевое братство СС, про унтерштурмфюрера СС, очень красивую и умную девушку, с которой его свела счастливая судьба. Несколько раз он эту очень красивую девушку даже слегка приобнял в порыве братских чувств. Девушка, тоже увлеченная разговором, этого вроде как не заметила. Или сделала вид.

В общем, закуска и пенистый напиток, дар братской Франции, были очень кстати. Во всех отношениях. И, конечно, галантный герой-танкист не мог оставить голодной такую милую девушку. А милая девушка не стала особо жеманничать и согласилась разделить с Майером позднюю трапезу. И выпить чуть-чуть шампанского.

Утром Майер проснулся поздно, с удивлением обнаружил себя на огромной кровати, увидел огромное окно, стены какого-то дикого светло-персикового цвета… Вспомнил. Перевернулся на другой бок, но Линды рядом с собой не обнаружил. Паниковать не стал — мало ли какие у девушки утром дела. Тем более у унтерштурмфюрера. Прикинул, о чем вчера болтали. Ничего вроде крамольного, прихвастнул немного про свои подвиги, но это нормально. Поднялся, нашел ванну, принял душ. Когда выходил, Линда была уже в комнате, но, к сожалению, в форме. Увидев Майера в костюме Адама, она для порядка игриво ойкнула, но от страстных объятий уклонилась, велела одеваться и следовать на завтрак. Отто был немного разочарован, но решил, что завтрак — это тоже неплохо.

За завтраком Линда сообщила, что решение еще не принято. Значит, снова прогулки по Берлину, который теперь — Столица мира Германия. И беседы. Снова беседы. Беседовали обо всем. Семья Линды, как оказалось, тоже погибла тогда в Гамбурге, когда подонки-англичане решили продемонстрировать, что у них есть атомная бомба. Линде и Отто еще повезло, их обоих не было в тот день в городе. Линду вырастила тетка, мамина сестра, жившая в Дрездене. А у