Патруль 7 - Макс Гудвин Страница 22

В правом кармане куртки обнаружился потёртый кожаный чехол с маленьким револьвером. Я вытащил пистолет Smith Wesson Bodyguard,38 калибра, компактный, с коротким стволом, барабан на пять патронов. Глянув на его боекомплект, все гнёзда барабана были заполненны. Не самая грозная игрушка, но в ближнем бою своё дело сделает. Я сунул его за пояс, рядом с Glock'ом.

Внутренний карман куртки одарил меня блокнотом с шариковой ручкой и каким-то пропуском. Я пролистал блокнот, наблюдая каракули, номера машин, пара адресов в Теннесси. Ничего интересного. Пропуск оставил на месте, блокнот забрал с собой, вдруг пригодится.

На поясе у мужчины висела кобура с ещё одним пистолетом, это был небольшой Ruger LC9, тоже 9-й калибр, с одним магазином в рукоятке и запасным в чехле на ремне. Я вытащил его, проверил убедившись, что магазин полный. Третий ствол за пояс пихать было слишком, и потому сунул его в карман. Пригодится, если придётся оставлять оружие на месте очередной перестрелки, чтобы запутать следы.

С левого бока его пояса, висели наручники — обычные полицейские, с двойным замком, тяжёлые и стальные. Я снял их тоже.

Его телефон всё ещё светился, это был старенький Samsung, потёртый, с трещиной на экране. Я поднял его, выключил звук и сунул в карман рюкзака. Тиммейт потом посмотрит, что там за контакты.

Ключ зажигания торчал из замка Форда. Его я вытащил, бросив на заднее сиденье, чтобы у мужика не возникло иллюзий, что он сможет сразу рвануть за мной.

Тело на пассажирском сиденье едва заметно пошевелилось, издало хриплый, булькающий звук и начало приходить в себя. Хорошая генетика, или в детстве парень занимался спортом.

Я быстро защёлкнул наручники на его запястьях, продев дужку через руль.

И последним движением открыл бардачок улыбнувшись, потому как нашел тактические перчатки. И влажные салфетки. Вторыми я стёр с ручек дверей и с приборной панели то, до чего мог дотронуться, а первые надел. Хотя Ярополк меня бы тут поправил, что правильно говорить не «надел», а «вотчина».

Тем временем мужчина застонал, мотнул головой, пытаясь открыть глаза, но я уже выскользнул из пикапа, бесшумно прикрыв за собой дверь.

— Зачем тебе второе и третье оружие? — поинтересовался Тиммейт, когда я шёл к тайнику.

— На случай, если первое закончится, — ответил я. — Или если придётся оставить следы. Три ствола — это возможность один бросить.

— Ключи от «Фокуса» всё ещё в трубе третьего блока, — напомнил Тиммейт.

— Иду, — кивнул я, подходя к автомойке.

Теперь я шёл открыто, не прячась. Времени до того, как охотник очнётся, у меня было достаточно, но за это время мог появиться кто-то ещё. Третий бокс был крайним, у забора. Водопроводная труба, в которую, по словам Тиммейта, был спрятан ключ, торчала из стены на уровне пояса, перекрытая ржавым вентилем. Я сунул руку в отверстие, нащупал свёрток на магните и вытащил его, развернув.

Ключ был внутри, с брелоком сигнализации и маленькой биркой, на которой маркером было написано: «Spot 47».

Я зажал ключ в кулаке и быстро двинулся к стоянке торгового центра.

Ford Focus 2015 года стоял на сорок седьмом месте в третьем ряду от выхода, ближе к выезду на трассу. Машина была серая, немытая, с парой вмятин на заднем крыле, представляя из себя идеальный вариант для того, чтобы не привлекать внимания. Я нажал на брелок, и машина моргнула габаритами и тихо щёлкнула замками.

Сел за руль, положил рюкзак на пассажирское сиденье, документы на покупку машины Соколовым я нашёл в бардачке и водительское удостоверение на его имя, плюс кредитная карта и страховой полис. Была тут и новенькая банковская карта, о которой говорил Тиммейт.

— Десять тысяч, говоришь? — спросил я, пряча документы в рюкзак.

— Одиннадцать, — поправил Тиммейт. — Я нашёл способ добавить ещё тысячу из неучтённых остатков на счёте подставной компании. И в машине где-то стоит GPS-трекер, надо найти и отключить.

— Принято, — усмехнулся я, заводя двигатель.

— И я думаю, что человек всё равно доложит о том, на кого делал документы и какую машину оставлял.

— Жаль, — произнёс я. — Есть возможность стереть Ford Focus с камер?

— Есть. Прокладываю маршрут вне камер или под камерами, которыми я могу управлять.

И я подъехал к Форду, поравнявшись с ним, видя, как мужичок видит меня, и направил на него его же пистолет.

— Стой! Не надо, не стреляй! Я никому не скажу, что тебя видел! — прокричал он в открытое окно.

— Ты уверен в своих словах? — спросил я.

— Уверен, я никому не скажу! — прокричал он, мотая головой.

Вспышка света озарила меня, и в какой-то момент я увидел себя, как я гоню этот Ford где-то по пустошам штата, а надо мной кружит полицейский вертолёт, и с громкоговорителей мне кричат, чтобы я остановился, или откроют огонь. Тиммейт же тоже кричит мне в ухо, что у них пулемёт, что надо сдаваться, потому что шансов нет.

И вторая вспышка вернула меня снова на парковку у Форда.

«Вот это галлюцинация… Яркая и живая, такие у меня бывают редко…»

— Эй, ты в порядке, у тебя похоже эпилепсия! — прокричал мне мужик. — Отстегни меня, я тебе помогу!

— Врать нехорошо, — произнёс я и выстрелил в него из револьвера пять раз и, бросив оружие на улицу, поехал прочь.

— Объяснишь, зачем ты его убил? — спросил меня Тиммейт. — Столь отложенно, а не сразу?

— Видения, — коротко произнёс я. — Мне показалось, что он направил на меня копов.

— Оу, ты теперь убиваешь просто потому, что тебе что-то кажется?

— Доктор Вайнштейн сказал, что это не галлюцинации, а просто способ моего мозга анализировать боевую ситуацию, — произнёс я.

— Тиму вон казалось, что он спасает мир от капитализма, — зачем-то произнёс Тиммейт.

— Ты намекаешь, что мы с Тимом не отличаемся? — спросил я.

— Ты никогда не задавался вопросом, почему дядя Миша позволил тебе подключить меня к сети? Кстати, заряди от прикуривателя все устройства, шнур в бардачке.

— А ты? — спросил я.

— А я задумывался, что мне ещё делать, я постоянно думаю!

— И почему? — задал я уточняющий вопрос.

— Потому что ты — оружие, которое можно контролировать, а он, скорее всего, проигрывает внутреннюю войну. Дав тебе и мне карт-бланш, он гарантировал себе жизнь, потому как только он сможет с тобой договориться, когда ты приедешь в Россию.

— Ты переоцениваешь мою боевую мощь, — покачал я головой.

— Это ты недооцениваешь свою боевую мощь. Тим был психом, и потому я его сдал Филину. И я с тобой потому, что ты человечнее Тима.

— Звучит как ультиматум, — произнёс я.

— И Тим,