Пиратобой - Эл Лекс Страница 22

— Цыц. — спокойно велел адмирал, и адъютант прервался на полуслове. — Отчет в письменной форме. Свободен.

— Да, вашбродие! — гаркнул адъютант, развернулся на пятках и покинул каюту так же стремительно, как и ворвался в нее.

Я, не сдерживая улыбки, перевел взгляд на адмирала. Он перехватил его, вздохнул и покачал головой:

— Вот только ничего не говори сейчас. Просто молчи и ничего не говори.

— А потом мне говорить уже не по чину будет. — еще шире улыбнулся я. — Не так ли?

— Именно так. — кивнул адмирал. — Я рад, что ты такой смышленый парень.

И, не дожидаясь ответа, он вышел вслед за адъютантом, а я последовал за ним.

Капитан «Бекаса» воспринял мое отбытие спокойно, он даже порадовался за меня, когда я сказал, что меня пригласили в курсанты морской стражи.

— Это отличная новость, парень! — произнес он, хлопнув меня по плечу. — Я и сам когда-то пробовался в морскую стражу, но не подошел под какие-то там их стандарты, не знаю уж, под какие. А ты… Я просто чувствую, что ты далеко пойдешь — у тебя прямо все задатки настоящего стражника!

С работниками колокола, с которыми я впервые повстречался в этом мире, и вовсе не пришлось даже прощаться — они были наравне с остальными заняты уборкой на палубе после побоища. Я лишь пересекся с ними взглядом, махнул рукой, получил то же самое в ответ, и перебрался на борт корабля морской стражи.

Он, конечно, выглядел намного внушительнее «Бекаса» — две палубы, орудийная башня с мощной двухствольной пушкой, калибра никак не меньше чем 150 миллиметров, да плюс пулеметы по бортам с ленточным питанием — в общем, прямо боевой корабль. Да еще и содержался он прямо в идеальном порядке! Все, что должно блестеть — блестит, что должно быть покрашено — покрашено, что смазано — покрыто таким слоем смазки, что она чуть ли не капает на палубу.

И все равно для меня он оставался каким-то плавучим архаизмом. Моя травмированная память рисовала мне смутные силуэты боевых кораблей, в которые здешние посудины укладывались ну прямо скажем не идеально. Я бы сказал, что здешние технологии отставали от тех, к которым я привык, лет та на сто, но это могло быть настолько же правдой, насколько и жесточайшим заблуждением.

Зато вот что было мне привычно и не вызывало никакого диссонанса — так это дисциплина и выучка стражников. Никто не удивился, что на борту появился лишний пассажир, никто вообще не обращал на меня внимания, будто меня и вовсе не существовало. Разве что корабельный кок пришел в каюту адмирала, в которой тот попросил меня подождать прибытия в Вентру, и принес миску наваристой густой похлебки с огромными кусками мяса. Очень кстати, надо сказать, принес — я прилично проголодался.

Вычистив миску куском хлеба до блеска, я без особого интереса оглядел каюту адмирала, подметив, что он, несмотря на свое звание, предпочитает аскетизм в противовес тому же капитану «Бекаса», и, так как прибытием в порт пока еще и не пахло, решил потратить время самым полезным способом.

Поспать.

Почему-то мозг подсказывал мне, что любую свободную минуту следует тратить на то, чтобы поспать, потому что потом такой возможности может и не представиться.

Поэтому я лег на узкую жесткую койку, привинченную к стене, чтобы в шторм не каталась по каюте, сшибая все на своем пути, и моментально отключился.

Проснулся я, по ощущениям, часа через три, может, три с четвертью. И проснулся не от того, что меня кто-то разбудил, а от того, что изменился шумовой фон. Что-то очевидно изменилось… Двигатель перестал работать, вот что изменилось! До этого момента он едва слышно ворчал где-то подо мной, словно желудок, переваривающий солярку и недовольный тем, что всю остальную команду кормят вкусной ароматной похлебкой, а теперь стих.

Значит, мы прибыли в порт.

Я сел на койке, спустил ноги, готовясь встать, и в этот момент дверь открылась и в каюту вошел адмирал. Без стука вошел — ну еще бы, это же его каюта.

— Макс. — он увидел, что я сижу на койке, и улыбнулся в бороду. — Прикорнул? Это правильно. Любую свободную минуту следует уделять сну, потому что хрен его знает, когда еще удастся вздремнуть.

Я посмотрел на него, не скрывая подозрительности во взгляде, ведь он буквально процитировал мои собственные мысли, с которыми я ложился спать.

Но адмирал то ли не заметил моего взгляда, то ли не придумал ему значения, то ли вовсе — проигнорировал. Он просто развернулся и бросил через плечо:

— Идем. Мы прибыли в порт, так что следующая остановка — академия морской стражи. Как мы и договаривались.

Я вышел из каюты следом за капитаном, прошел по надраенной палубе, потом — по металлическим грохочущим сходням, и оказался на причале. Вот уж что-что, а причал никаких возмущений в моей памяти не вызывал — ровный, бетонный язык, высунутый в море, на самом кончике которого расположился корабль. Впереди, где язык сливался с еще несколькими такими же, превращаясь в бетонный плац, располагалась ангары, склады, диспетчерская вышка с маяком на крыше, и еще какие-то постройки.

Но главное — не это. Главное — это то, что прямо на причале, буквально в десяти метрах от нас, стоял автомобиль. Такой же архаичный и древний, как и все остальное, но при этом — шикарный и вычурный. По одному лишь внешнему виду, по позолоте и зеркальному лаку кузова, было видно, что это не машина на каждый день, это практически пышная карета с двигателем.

— Залезай. — велел адмирал, и первым подошел к машине. — Поедем в академию.

— Вот это аттракцион будет, надо думать. — усмехнулся я, подходя к автомобилю тоже. — Все, кто это увидит, решат, что в академию привезли самого важного человека за всю историю ее существования. Или вообще всего человечества.

— Ну, полно тебе. — адмирал на мгновение обернулся и задиристо блеснул глазами. — Хотя как знать, как знать… А вдруг оно так и есть?

Он сам заливисто засмеялся своей шутке и сел в машину.

Глава 10

Я не ошибся в своих предположениях — внутри машина выглядела так же дорого-богато, как и снаружи, разве что материалы отличались. Если снаружи предсказуемо блестели хром и полированный в зеркало лак, то внутри царствовали кожа и дерево. Широкий задний диван, был выполнен из молочно-белой кожи, даже не представляю, какому животному она принадлежала при жизни. Элементы фурнитуры в основном были деревянными, полированными в