От Дуная до Рейна - Вячеслав Киселев Страница 21

присягнувший мне новоиспеченный князь отправился навстречу придворным полкам, чтобы перехватить по пути лейб-кирасиров и отправиться в их сопровождении в Богемию, к принцу Кобургскому, а в том, что кирасиры ему подчинятся никто не сомневался – ни он, ни я. Шестидесятилетний словак, лихой кавалерист и герой Семилетней войны, являлся для австрийской армии этаким аналогом фон Цитена – настоящей легендой армии. Ведь именно он первым из состава союзных войск осуществил удачную попытку рейда на Берлин, захватил с небольшим летучим отрядом на несколько дней прусскую столицу, а затем без помех ушёл с богатой добычей, узнав о приближении превосходящих сил пруссаков.

***

В десять часов утра состоялась торжественная церемония передачи короны Святого Иштвана князю Эстерхази-Форхенштайну и проводив его в добрый путь, я сразу же, чтобы два раза не вставать, решил заняться осмотром сокровищницы Габсбургов.

В целом, местное собрание злата и каменьев меня не впечатлило и, на мой взгляд, по всем статьям уступало сокровищнице Топкапы, что было вполне объяснимо. Всё же восточные правители издревле знали толк в роскоши и украшениях. Да и действительно знаковых вещей здесь оказалось раз-два и обчёлся. Ведь имперские клейноды, включающие в себя корону Карла Великого, копье Судьбы (оно же копье Лонгина – одно из Орудий Страстей Христовых), имперский меч, крест и много ещё чего по мелочи, хранились в исторической столице Франкского государства – Нюрнберге и покидали его только на время коронации очередного императора Священной Римской империи.

Поэтому, после того как корону венгерского королевства отправили на родину, здесь из интересного лично для меня (я ведь не собирался присваивать себе всю сокровищницу) остались только чешские королевские регалии – корона Святого Вацлава, королевские скипетр и держава, а также золотой коронационный крест и церемониальный меч. На эти вещицы у меня также имелся план аналогичный венгерскому – экспроприировать и вернуть «на базу», в Прагу. Ведь в Совете курфюрстов Рейхстага Габсбурги были представлены в качестве королей Богемии, а эрцгерцоги австрийские в имперском сейме котировались на уровне обычных князей, то есть никак, поэтому такой ход окончательно лишал семейку вырожденцев последних символов величия. Конечно, вопрос с наследованием богемской короны таким простым маневром не решался, но к его решению я планировал приступить в ближайшее время, сразу после Вены.

Сама корона Святого Вацлава показалась мне довольно примитивной, даже по сравнению с шапкой Мономаха, не говоря уже про настоящие произведения ювелирного искусства родом из этого века, например корону Екатерины Алексеевны. Всё же разница в технологиях по сравнению с серединой четырнадцатого века была колоссальной. Поэтому здесь вся конструкция представляла из себя пару килограммов золота, раскатанного в полоски и превращенного в четыре секции в виде геральдических лилий, соединенные сверху полудугами, навершие из креста с распятием из сапфира и кучу практически необработанных камней. Как любезно подсказал мне граф Вайсенхорн, выступавший экскурсоводом, состояла сия куча из девятнадцати сапфиров, сорока четырех шпинелей, трех десятков изумрудов и двадцати жемчужин. Тем не менее, следует признать, выглядела корона солидно, я бы даже сказал – брутально.

– Граф, эти регалии необходимо сейчас же упаковать для перевозки, сложить в сундук и отнести в мои покои! – не стал я откладывать дело в долгий ящик, а то мало ли, всякое бывает.

– Как вам будет угодно Ваше императорское Величество, – склонил голову обергофмейстер, – однако считаю своим долгом предупредить – для того, чтобы благословлять истинных королей и проклинать узурпаторов в основание короны помещен шип с тернового венца самого Иисуса Христа Господа Бога нашего, – осенил он себя крестным знамением, – а также издана специальная булла Папы Римского. Поэтому любой, кто возложит корону на себя, не имея на то законных оснований, будет проклят и умрёт не своей смертью в течение года!

– Благодарю за предупреждение Отто, – улыбнувшись, кивнул я в ответ, – но мне проклятье точно не грозит, я ведь не собираюсь узурпировать власть в Богемии. Зачем трижды императору и даже уже не припомню сколько раз королю ещё одна корона обычного королевства? А вот Леопольду точно следует задуматься об этом, раз уж его старший брат умер не своей смертью, пусть и не через год после коронации. Такого ведь с Габсбургами прежде не случалось…

***

Поняв, что народ вокруг озадачен, а все дела, требующие моего непосредственного участия, на сегодня закончены, я покинул сокровищницу и отправился в одиночное путешествие по огромному дворцу.

Своей компоновкой в виде отдельных корпусов и двориков, принадлежащих к различным историческим эпохам начиная с тринадцатого века, Хофбург отдаленно напомнил мне стамбульский Топкапы, только значительно меньшей площади и без сплошной крепостной стены. Хотя земляной вал, ров и бастионы вокруг дворца в прежнее время, естественно, существовали.

Леопольдово крыло, построенное, как несложно догадаться, в правление императора Леопольда, являлось одним из самых современных зданий комплекса и напоминало мне ухудшенную копию Зимнего дворца. Фактически, дело, конечно, обстояло ровно наоборот – это Зимний строился намного позже, как улучшенный вариант существующих европейских дворцов, дабы затмить их своим блеском, что у него прекрасно и получилось. До Версаля я покуда не добрался, но всё остальное, что мне довелось лицезреть, смотрелось блёкло на фоне питерского бриллианта.

Намного более сильное впечатление производил грандиозный Испанский манеж, появившийся сорок лет назад в эпоху императора Карла Шестого. Из белоснежного камня, украшенный искусной резьбой и монументальными скульптурными группами, с двухярусным балконом для зрителей и огромными люстрами под высоченным потолком, опирающимся на мощные и, одновременно, стройные колонны. Здесь производили выездку лошадей липпицианской породы, выведенной тут же, во дворце, в результате скрещивания арабских, испанских, датских, немецких и египетских пород. Лошадки показались мне под стать манежу – грациозными, но отнюдь не хрупкими, как говорится, и под воду, и под воеводу.

Всё остальное во дворце являлось продуктом переделки средневековых конструкций и ничего интересного из себя не представляло, за исключением Императорской библиотеки, ещё одного великолепного творения автора Испанского манежа – местного архитектора Йозефа Эммануэля Фишера фон Эрлаха. Книги я любил с детства, да и по роду своей деятельности работать с разнообразной литературой приходилось постоянно. Диверсант-разведчик, который не находится в процессе непрерывного развития ума и тела – это плохой разведчик, что равносильно слову «мертвый». Поэтому, оказавшись в местном храме знаний, я оказался наповал сражён его величественностью и одновременно домашней теплотой, огромным объемом литературы и чрезвычайно удобной для читателя многоярусной компоновкой. Здесь теплое резное дерево, являвшееся основным материалом отделки, соседствовало с великолепными мраморными скульптурами и бюстами в нишах, и венчалось грандиозным куполом над главным залом, расписанным сценами на библейские мотивы. Первое, что мне пришло на