Казачонок 1860. Том 2 - Петр Алмазный Страница 21

Горец еще стоял в облаке порохового дыма, когда я нажал на спуск, тут же переводя прицел на второго.

Первый выстрел срезал стрелка наглухо: тот выгнулся и осел на камни. Второй, стоявший рядом, только успел повернуть голову. Я чуть увел ствол и снова нажал на спуск. Револьверная винтовка Кольта М1855 отработала как надо, без задержки. Я попал в руку, которой горец начал вскидывать ружье. Его развернуло, ружье вылетело на камни. Поняв, что шансов нет, он отпрыгнул за валун. Двух противников я из строя уже вывел.

Оставшиеся двое были вне поля зрения. Я отполз в сторону, укрылся так, чтобы оба до меня не достали, и сразу вошел в режим полета, переключился на зрение Хана.

Тот горец, что остался внизу, прижался к скале почти подо мной. В этот момент я сильно пожалел, что у меня нет под рукой какой-нибудь завалящей гранаты. Над этим вопросом надо будет серьезно подумать.

А вот второй неприятель подбирался с другой стороны, по косому склону. Сапсан прошел над ним кругом, и я разглядел, как тот ползет, не поднимая головы.

До моего укрытия оставалось шагов пятнадцать. Хан сделал еще один круг и сел на соседний гребень. У меня родилась идея. На гребне я приметил продолговатый камень.

Когти Хана подхватили булыжник. С усилием сокол оторвал его от россыпи и поднял в воздух. До валуна, за которым я сидел, абреку оставалось шагов пять. Тянуть было уже некуда. Хан, пролетая над ним, разжал когти. Небольшой камень граммов на 100–150 упал с трехметровой высоты прямо на противника. В голову, к сожалению, не попал, но по спине прилетело очень чувствительно.

Абрек, не ожидавший ничего подобного, дернулся, начал разворачиваться. Я, услышав удар камня, рывком поднялся из-за укрытия и сделал два выстрела из револьвера на поражение. Горца от попадания качнуло, он оступился и поехал по склону вниз. На дно балки докатилось уже безжизненное тело.

Снизу донеслась ругань последнего, еще живого врага. Я снова закрыл глаза и вернулся в полет, чтобы оценить обстановку. Там ничего не изменилось: абрек вжался в стену и не отсвечивал.

Сидел, как клещ, понимая, что наверху кто-то есть, но где именно — не понимал. Ждать, пока ночь окончательно навалится, мне совсем не улыбалось. Оставлять за спиной вооруженного абрека — тем более.

Я отполз чуть выше, туда, где склон более пологий и росли два куста, уцепившихся корнями за трещины в скале. Достал из сундука веревку, проверил, нет ли явных потертостей, и начал работать.

Сначала обвязал себя вокруг пояса и груди «восьмеркой». Такая себе страховочная система вышло, но на безрыбье… Свободный конец протянул к первому кусту, сделал пару тугих оборотов и узел. Второй конец пустил к соседнему кусту — как страховочный.

«Ладно, авось выдержите, не подведете».

Револьвер оставил в левой руке, правую освободил под веревку. Повернулся лицом к склону, лег животом на камень и понемногу начал стравливать, сползая вниз.

Горец, судя по всему, все еще прикидывал, как ему быть, окончательного решения не принял. Метров через пять я остановился, прижался щекой к холодному камню и осторожно выглянул из-за края. Склон уходил под углом, и только когда я стравил еще немного, увидел его.

Он сидел буквально подо мной, метрах в четырех: спиной к скале, ружье прижато к груди, взгляд — наверх, но чуть в сторону. С такого ракурса у меня был шанс. К счастью, он меня сразу не разглядел — сверху, видимо, опасности просто не ждал.

Я поднял руку с револьвером, выровнял дыхание, прицелился в правую кисть, державшую ружье, и нажал на спуск. Абрека дернуло, он взвыл, ружье вырвало из пальцев и швырнуло на камни.

Я тут же стал быстрее стравливать веревку. Ноги скользили по камню, но страховка держала. До дна балки оставалось метра два, когда веревка внезапно кончилась.

— Зашибись, — процедил я.

Я повис в воздухе, как мешок. Долго раздумывать не стал: приготовился к падению, сгрупировался, убрал кусок веревки в сундук и полетел вниз. Ноги немного разъехались, в колене прострелило, но в целом — терпимо.

Горец сидел в двух шагах, баюкая изувеченную руку. Похоже, пуля к черту снесла ему половину пальцев. Зрелище было жалкое.

Увидев меня, он вскочил слишком резко, его качнуло, в левой руке блеснул кинжал.

— Не дергайся, — сказал я спокойно, поднимая револьвер.

Он замер, потом медленно опустил кинжал. Еще секунда — и клинок звякнул о камень. Горец снова схватился за изуродованную руку.

— Молодец, джигит, — кивнул я. — Ложись, руки за голову. Сейчас перевяжу, а то подохнешь от потери крови.

Он уловил смысл и опустился на колени, потом лег на бок, стиснув зубы. Я пнул кинжал подальше, сделал ему простейшую перевязку, после чего проверил, как тот связан.

У меня было уже четыре живых пленника: два горца с ранениями в плечо и кисть и двое варнаков, один тоже раненый.

Дальше началась скучная, рутинная работа. Я согнал всех пленников в кучу, еще раз проверил путы. Дал Хану задание наблюдать за этой четверкой. И принялся за сбор трофеев.

Собрал в кучу лошадей, на которых приехали горцы. Всего оказалось восемь голов, половина — под седлом, остальные, видно, для груза. Стал собирать оружие и все, что показалось полезным, с уничтоженных горцев.

Перешел к грузу, припрятанному варнаками. Абрекам до него так и не удалось добраться. После осмотра я насчитал восемь английских Энфилдов образца 1853 года. Глядя на них, даже задумался: английская армейская винтовка по многим параметрам куда надежнее моей револьверной. Правда, и громоздкая. С лошади с такой особо не повоюешь.

Дальше мне в руки попали четыре австрийские винтовки Лоренца 1854 года. Они немного покороче английских и полегче, сделаны попроще, но для боя в горах, по мне, даже более удобные. Обе системы капсюльные и при нормальном обращении довольно надежны.

В следующем свертке нашел четыре кавалерийских карабина Энфилда, покороче и ухватистее. Итого набралось шестнадцать стволов. К ним шел хороший запас припасов: тысяча двести бумажных патронов с пулей Минье и около двух тысяч капсюлей. Еще два бочонка пороха — килограмма по три каждый, и четыре мешочка со свинцовыми пулями для Энфилда и Лоренца — у них калибр отличался.

Армию, конечно, этим не вооружишь, но вот зубастый отряд собрать вполне можно. Скорее всего, оружие везли под какую-то конкретную задачу. Разбираться с этим, думаю, предстоит уже Гавриле Трофимовичу в станице, а то и