Костры СССР - Владимир Борисович Журавлев Страница 2

— Ничего не хочу, — тихо прошептал Левка. — Мне сейчас хорошо. Ешьте сами. Вам нужнее. А я… с братьями увижусь, с сестренками. Они там, наверно, меня заждались. Семеро нас было, последний я задержался.

— Левка, да попей хоть водички!

Но Левка светло улыбнулся и закрыл глаза.

— Ы-ы-ы! — сдавленно выдохнул Марат. — Левка, не оставляй меня, сгину! Любка, давай сюда свою железяку, нет сил смотреть!

— Вместе, — серьезно сказала Любка. — Ребята, вместе. Всегда компанией отбивались, так и дальше по жизни пойдем! В смерть и пламя — вместе!

Первой поцеловала затертую медяшку и передала Марату.

Она же и упала первой.

— Обманула тебя бабка, — угрюмо сказал Марат, когда пришел в себя. — Как были маленькие, так и остались.

— Не обманула, — возразила Любка. — Бабаня говорила — умом взрослые, не телом.

— Что ж не предупредила, Любка⁈ Что мне ум? Кто меня, маленького, на работу возьмет, паек выдаст, кто? Взрослые на бирже труда стоят, очередь на две улицы растянулась, дети кому нужны? Эх, Любка! И бабка твоя из ума выжила!

— Она, может, и выжила, — обиженно дрогнул голос у Любки. — Только кормит она меня. Как может, так и кормит. Сердце у ней доброе. А ум… старая она.

— Не скажи, Марат, ум тоже пригодится, — пробормотал Колька и сел. — Любаша, а бабка твоя не говорила, чей ум? А то я сейчас столько знаю, что страшно как-то. Я сейчас и инженер, и военный, и доктор…

— Доктор? — встрепенулся Марат.

— Доктор, Марат, доктор. Знаю я теперь, чем Левку напоить, чтоб очухался. В лес нам надо, корней накопать.

— Так лес за рекой, да и какой там лес, одно название…

— И такой сгодится. И река сгодится. Что ж мы, ребята, у реки сидим — и голодные? Там же рыба!

— Да какая в нашей Грязнушке рыба? — неуверенно пробормотал Димка. — Сколь себя помню, никто там не ловил.

— Димка, а ты точно поумнел? — прищурился Колька.

— Так… вроде да, а вроде и так же все осталось, не пойму пока. А что?

— А то, что весной у рыбы нерест, в камыши она идет.

— Командуй, Колька! — решительно сказал Марат. — Коренья, говоришь? Потом ум искать будем, надо Левку спасать!

И ребята мелкими обезьянками поползли по стене вниз.

Заступ они украли у дорожных рабочих. Сели перекурить рабочие, только самокрутки свернули — а заступа уже нет. Заступ Димка подхватил как самый быстрый на ноги, дунул вдоль по Сенной до переулка, там железяку Любке передал, а сам дальше рванул, только пятки босые засверкали. А уж Любка тот заступ так запрятала — сами потом еле нашли.

Еще Колька сказал, что нужна сеть. Сам же ее и вызвался связать, потому что теперь знает, как это делается. Только ниток нет.

Нитки решили поискать на военном складе. Если там седла валяются грудами, то и нитки для починки должны быть, дратва же из ниток делается. Левка в прошлый раз не нашел, но он ничего не нашел, потому что ночью лазил, а ночью темно и не видно. Так что лезть на военный склад пришлось днем, и лезть Любке, только ей получилось протиснуться сквозь решетку. Мальчишки ее еще больше зауважали, чем прежде — белая от страха, но зубы сжала решительно и полезла! А им только и осталось у сараев сидеть да от страха трястись. Боец-то с винтарем никуда не делся, а вдруг заметит да стрельнет? И не убежать — окошко с решеткой высоко, Любку подсаживать пришлось втроем и так же принимать придется. Но выручил Колька, как увидел за решеткой бледное любкино лицо, тут же побежал и бойца отвлек, за что отхватил знатного леща. Зато Любку Марат поймал и вдвоем с Димкой за сараи утащил, сильно ушиблась Любка, когда на складе шарилась, еле идти могла. Но нитки нашла, целый огроменный моток утащила. Даже два, но второй выронила у решетки, пришлось за ним Кольке возвращаться. Ничего, пронесло, улыбнулась им на этот раз воровская удача.

Копать коренья отправились рано утром, как только посерело небо. Утром — потому что до мостика через Грязнушку надо через весь Болотный конец идти, а там концовские. Поймают, тумаков надают и заступ отберут. А в конце ночи концовские еще спят. Весна, да ранняя, холодно по утрам. А концовские такая же рвань босоногая, выползают на улицу, только когда чуть потеплеет. Ну а друзьям деваться некуда, им Левку лечить. Любка ради такого дела даже к бабке на ночевую не вернулась, на чердаке с ребятами отсиделась. Холодно на чердаке, а все ж не так, как на улице. Кофта драная почти не греет, но со спины Марат, а по бокам Колька с Димкой, так вроде и терпимо. А с едой так и вовсе хорошо, удалось Димке обменять на торгу один моток ниток на солидную краюху хлеба, торговец еще и кусок сала сверху добавил. Пожадничал, конечно, торговец, дороже стоят нитки, но кто ж детям честную цену даст? Хорошо, удалось хоть что-то получить и с торга унести, еле смылись от «котловых». Зато сидят теперь, а в животе так приятно! Сало! С прослойками! По малому кусочку на каждого, но с хлебом — очень даже хорошо! А Левка съесть не смог, как ни упрашивали. Отказывается его желудок от еды, упорно отказывается. Удивительно вообще, как до сих пор жив. Правду говорят, что чернявые — живучие, как кошки.

Все у них ладно получилось с утра благодаря колькиному взрослому уму. Спустились, достали заступ и тихонько прошли через весь Болотный конец до самых мостков. Угваздали ноги босые в ледяной грязи, ну, Болотный конец не зря так прозывается, рабочие бараки на болотине стоят, в окрестных лужах камыш шумит.

На мостках удачно разминулись с телегой, кому-то из деревни приспичило в город поутру. Хотя понятно кому — торговцу. Городу без торговли не жить, ему, кроме еды, и дрова нужны, и сено, и много чего еще. Вот и этот ранний вез на телеге дрова. Хоть и весна, а все же холодновато, и подтапливать надо по уму, и еду на чем-то готовить. Ну, какие дрова… валежник. Но когда топить нечем, и валежник дрова.

Нужные коренья искали долго. Уж рассвело давно, а Колька все кругами да кругами. Только пальцами тычет — вон то копайте и вот тут. Зато накопали целую гору непонятно чего. Так Колька еще и листьев каких-то надрал, и коры ивовой, и еще чего-то, только ему известного.