Диктатор 2 - Руслан Ряфатевич Агишев Страница 2

пришло тепло, десятки тысяч людей вышли на улицы. Начались многотысячные бессрочные манифестации у правительственных зданий, прошли первые акции неповиновения, в конце концов вынудившие прибалтийские страны пойти на поклон Москве. В итоге, был заключен всеобъемлющий четырехсторонний договор между прибалтийскими республиками с одной стороной, и Советским Союзом с другой стороны. В многостраничном документе четко и последовательно прописывались вопросы экономического, военного сотрудничества. Одновременно были заключены долговременные контракты на поставку в Прибалтику газа, электричества и нефти. Закреплялся транзитный характер региона, как связующее звено между Калининградской областью и остальной частью Советского Союза. Защищались права и свободы русскоязычных граждан, которые в автоматическом режиме приобретали статус полноправных граждан Латвии, Литвы и Эстонии. В дополнении к договору прибалтийские республики объявляли о нейтральном статусе и не размещении на своей территории любых объектов иностранной военной инфраструктуры.

Глядя на произошедшее в Прибалтике, национальные элиты в союзных республиках затаились. Никто из них не хотел оказаться на месте Прибалтики. В республиках постепенно затихли массовые манифестации и демонстрации, в местных парламентах стали реже звучать открытые призывы к отделению, к сепаратизму. Маховик межнациональной розни, который до этого всеми силами раскручивали местные элиты, затих, но не остановился полностью. Всем было ясно, что это всего лишь передышка перед решающим сражением. Накопившиеся противоречия и проявившиеся проблемы никуда не делись. Союз, по-прежнему, разрывало изнутри, национальные регионы стремились к самостоятельности. В самых крупных республиках — Украина, Белоруссия, Азербайджан, Узбекистан, Таджикистан, Грузия и Молдавия, продолжало бурлить, что ничем хорошим не должно было закончиться.

* * *

Москва

Здание Министерства обороны СССР

Монументальная дубовая дверь кабинета министра обороны была плотно прикрыта, как и всегда, когда внутри проходило важное совещание. Секретарь уже несколько раз за последние два с половиной часа заносила небольшой поднос с свежезаваренным чаем в заварнике и вазочкой с малиновым вареньем. Быстро сервировала столик и сразу же уходила, тихо прикрыв за собой дверь.

— Значит, все, Дмитрий Тимофеевич? Все обдумал? — Крючков внимательно посмотрел на Язова, словно ища на его лице признаки сомнений. — Может, еще подумаешь, как следует?

Председатель КГБ и министр обороны беседовали уже довольно долго. Крючков пришел около десяти утра, а сейчас на часах уже было двенадцать, но вопросов между ними, по-прежнему, оставалось больше чем ответов.

— Сам же знаешь, что коней на переправе не меняют.

— Ха, хреновый из меня конь, — грустно улыбнулся Язов, махнув на себя рукой. — Давление скачет, как сумасшедшее. Спина, колени… Как утром встаю с постели, такой хруст стоит, что соседи, наверное, слышат. Кляча, а не конь!

Крючков с не верящим видом покачал головой: мол, не верю, не наговаривай на себя.

— Какая же ты кляча, Дмитрий Тимофеевич? Орел, орденов полна грудь! Тебе еще работать и работать.

— Нет, Владимир Александрович, все решено. Мне пора на покой… Хм, жизнь пролетела, как одно мгновение. Кажется, только вчера еще мальцом за коровами бегал. Помню, матушка, как нашу буренку подоит, мне всегда полную кружку парного молока наливала. Эх, — затуманились у него глаза во время воспоминаний. — Нет, Владимир Александрович, пора дать дорогу молодым. Сам же видишь, что сейчас происходит, какие задачи приходится решать. Тут другим нужно быть — сильным, резким, упрямым, не боящемся ни бога ни черта, как он…

Они понимающе переглянулись. Кандидатуру своего преемника он уже назвал в начале разговора, поэтому она не была для Крючкова сюрпризом. По мнению Язова, Варенников был самый лучшей кандидатурой на пост министра обороны Советского Союза, а вот председатель КГБ все еще сомневался.

— Думаешь, справится? Своеволия в нем больно много. Никаких авторитетов не признает. Как бы чего лишнего не наворотил.

Язов фыркнул в ответ, едва сдержав смех.

— Владимир Александрович, ты посмотри вокруг! Как тут можно наворотить лишнего? Мне иногда кажется, что мир, вообще, с ума сошел. Во время Отечественной войны все так быстро не менялось, как сейчас. Ложусь спать, и думаю, а что же случится завтра.

— Да, пожалуй, ты прав, — был вынужден кивнуть собеседник. — Наступила эпоха всеобщей неразберихи, и это сильно выбивает из колеи. Все же Варенников не совсем готов…

Хозяин кабинета предупреждающе поднял руку, прося замолчать.

— Он готов, и это лучше всего показала его недавняя поездка. Ты же знаешь, что он сделал.

— Знаю. Это какое-то…

О поездке генерала Варенникова в Чечено-Ингушскую республику и проведенных там встречах знали лишь единицы, в число которых входили и министр обороны, и председатель КГБ. Всех подробностей они не знали, но даже то, что им было известно, уже поражало воображение. Генерал в компании всего лишь одного офицера пересек всю республику, добрался до всеми забытого горного селения на самой границе, встретился с одним из самых одиозных имамов Чечни и заключил с ним неформальное соглашение о будущем Чечни.

— Это какое-то мальчишество! — резко закончил председатель КГБ. Раскраснелся, вид донельзя недовольный. — Он секретоноситель высшей категории, а его запросто могли захватить, пытать, убить, в конце концов! Это полнейшая безответственность, которая на таком высоком посту просто категорически недопустима! И ты его еще рекомендуешь…

Что удивительно, министр обороны слушал его совершенно спокойно. Он не пытался прервать его, перебить, хотя в спорах никогда особо не сдерживался, мог и крепкое словцо бросить.

— А ты ведь заведуешь, — вдруг негромко выдал Язов, и его гость от удивления замолк. — Точно. Завидуешь его напору, его решительности, его способности послать всех и всё к черту и сделать по-своему. Я ведь тоже этому завидую, Володя.

Крючков открыл рот, чтобы дать злую отповедь на всё это, но так не произнес ни слова. Председатель КГБ заглянул внутрь себя и вдруг понял, что, и правда, завидует генералу. Если отбросить некоторые шероховатости, то получалось, что эта операция есть проявление исключительной прозорливости и невероятного чутья. Варенников в условиях сложной криминогенной обстановки в Чечне и нарастания противостояния между Москвой и местными элитами смог установить доверительный личный контакт с одним из имамов республики, который вдруг оказался фактическим главой региона после последовавшей странной череды смертей среди местной элиты. В результате, всем удалось удержаться от скатывания в ситуацию открытого военного конфликта, и Чечня начала переговоры с Москвой о будущем.

— Уел, — неожиданно ухмыльнулся Крючков, признавая очевидное. — Я ведь когда пришел в комитет тоже таким же был. Никого не боялся, ни черта, ни бога.

Чуть помолчав, добавил:

— Хорошо, Дмитрий Тимофеевич, я поддержу его кандидатуру. Быть Варенникову министром обороны.

Язов в ответ благодарно