Барин в большом городе. Московские хлопоты. - Дмитрий Валерьевич Иванов Страница 2

Только я собрался сказать, что «вольному — воля», как раздался громкий стук в калитку.

— Тимоха, глянь, кто там. Только не открывай, слышь? — распоряжаюсь я. — Что-то мне подсказывает, кто это может быть…

Но оказалось, не угадал.

— Лёш, там квартальный! Владимира ищут! — сообщила встревоженная Тимохина голова, появившись в дверном проёме.

— Ох, подвёл я тебя, Алексей Алексеевич… — запричитал Владимир. — Ну да ничего, я тихонько огородом — да на другую улицу!.. Бывай, барин, спасибо за участие да за хлеб-соль.

Сказав это, он выскочил из комнаты, схватил по пути два узелка и стрелой метнулся в огород — благо, там и впрямь был выход на другую улицу.

— Тимоха, иди с ним. Проверь, нет ли там засады, — пришла мне в голову умная мысль.

Я же направился к калитке, хоть и имел, пожалуй, полное право вообще никого к себе не пускать. Но к чему ссориться с квартальным, который за нашим районом приглядывает да жуликов гоняет? Полезный, в общем, человечек.

— Что так громко-то, Олег Борисыч? Сплю я. С утра вот по делам ездил, да не выспался, — сделал я невозмутимый вид и зевнул во весь рот.

С квартальным было двое сопровождающих: какой-то усатый хрен — вроде я его уже видел в полицейском участке… Частный пристав он, во! А с ним — подпрапорщик. Судя по разбитой морде, воинским знакам и… да чёрт с ними, с воинскими знаками: в них я плаваю и точно сказать, что передо мной унтер-офицер Костромского пехотного — не возьмусь. Впрочем, и первых двух примет вполне достаточно, чтобы признать в военном обидчика Владимира.

Как и говорил Тимоха, искали Володю. Пока что — для сопровождения в полицейский участок по жалобе подпрапорщика Архонцева.

— Это что у тебя? Морда разбита? Драться небось любишь. На что жалуешься — на фингал да нос опухший? Стыдно, право… — откровенно хамлю я подпрапорщику. — Про вашу ссору я тоже в курсе. И про то, как ты подавальщиц в трактире, где служит Владимир, за задницы хватал, — тоже знаю. Поступок, конечно, не из благородных… Впрочем, чего ещё от черни ожидать?

— Да что ж такое, Олег Борисович! — взвился военный. — Неужто вы и вправду будете слушать всякую чушь, что этот увечный успел наплести молодому да глупому? Предлагаю не тянуть и препроводить его в участок для разбору!

— Меня в участок? — я округлил глаза и сделал максимально придурковатое лицо. — Да ты сдурел, что ли?

— Сударь, он про Владимира… того самого, что у вас проживает, — поморщился пристав.

Видно было, что он уже всё про меня понял: и что я вовсе не дурак, и что в данный момент просто откровенно издеваюсь над заявителем.

— Проживал, было дело, — не стал отпираться я. — Пока в имении был, пришлось охрану нанять. Там ведь, знаете ли, без неё никак нельзя: сразу тати налетят и обчистят подчистую. А то и вовсе жизни лишат. А теперь и тут дом бросить страшно — глядишь, и его обнесут.

Я нарочно пустился в пространные рассуждения, чтобы потянуть время и дать возможность Владимиру скрыться.

— И всё же, позвольте войти, — продолжал настаивать полицейский чин.

— Да уехал он утром, — пожал я плечами и краем глаза заметил, как Тимоха, возвращаясь с огорода, едва заметно мне кивнул: мол, всё путём.

— Но если мне, благородному человеку, не верят, то извольте, проходите… Вон дом, вот ворота… Хоть колодец проверьте, хоть в сарай загляните. Вдруг он там скрывается? — продолжил я, состроив обиженную мину.

Впрочем, думаю, проницательный Олег Борисович и в этот раз мне не поверил.

— Прошу прощения — служба, — сказал он напоследок, зажимая в ладони полтину серебром, которую Тимоха по моему приказу успел ему сунуть.

Все грязноватые дела, вроде взяток и подношений, у меня есть кому улаживать: пронырливый ара с этим справляется на пять с плюсом, и моя дворянская честь не страдает!

— Втравил-таки в блудняк нас, чёрт нерусский, — сетует Тимоха уже после того, как незваные гости убрались.

— Почему нерусский? — недоумённо спрашиваю я.

— Так мордва же он. Наполовину, — поясняет товарищ. — Али не знал?

— Ну, ничего. Обошлось же, — примирительно говорю я.

Но оказалось — нет, ибо в калитку опять загрохотали.

Иду, раздражённый, открывать сам, вместо того чтобы, как всегда, отправить ару.

И опять — военные. Молодой, тощенький корнет и поручик постарше — лет тридцати: здоровенный, как лось, да только еле стоявший на ногах. И с ними снова этот чёртов подпрапорщик!

— Сударь! Сударь! Мы пришли вам сказать!.. — голос у корнета срывается на фальцет: вне всяких сомнений, он был нетрезв, как и его товарищ.

— Я вызываю тебя, скотина, на… — перебил его басом лось-поручик, отчего у меня ёкнуло сердце.

Реально Тимоха прав — как есть блудняк!

Но договорить, куда именно он меня намерен вызвать, поручик не успел: неловко раскорячившись, он рухнул на задницу и осоловело уставился на окружающих.

Окружающие, впрочем, его взгляд отзеркалили — с тем же растерянным недоумением.

— Игорь, ты как? Вставай, — тощий товарищ попытался поднять упавшего.

— Да он спит! — ахнул я присмотревшись. Ведь Игорь и впрямь уснул и от тряски просыпаться не желал. — А чего вам, господа, от меня надобно?

По глазам подпрапорщика вижу: он так и хочет сказать: вызвать, мол, тебя на дуэль… да только не может. Дворянина он на дуэль вызвать не вправе. Игорь — благородный и отважный — спит, а тощенький третий и вовсе оказался откровенным трусом.

— М-м-м… хотели повидать Кольцова… Это унтер из нашего полка. Бывший, — промямлил щуплый корнет, так и не решившись произнести страшные слова.

Страшные, конечно, для него самого — ибо этого дрища я всерьёз не воспринимал.

— А-а… — кивнул я с пониманием. — Дак он не вернулся. И где теперь искать — не ведаю.

Я покосился на распластавшегося поручика.

— А вот что с твоим другом делать?.. Место у нас, конечно, тихое, но вот так оставить его — совершенно немыслимо. Был у нас случай: приказчик из оружейной лавки, тоже пьяный, задремал у забора. Так, представьте себе, его кто-то обоссал! Ладно бы собака… Так