Мельница 3 - Михаил Васильевич Шелест Страница 2

— Михаил и правда нашёл…

Он сделал паузу, снова улыбнулся и продолжил.

— Камешек, — сказал Высоцкий. — Простой речной камешек.

Ирина, до этого снова задержавшая дыхание, выдохнула.

— Я, точно, убью кого-то, — буркнула она и погрузила нос в кофейную чашку.

— Хе-хе-хе, — довольно хехекнул Высоцкий. — Я вот подумал, что тут ведь точно может быть золотой песок. Так, почему бы его не пособирать. Давно хотел попробовать. Даже на Вачу собирался… Помните? Я на Вачу ехал плача, возвращался, веселясь…

Я улыбнулся. Кто не помнил слова этой песни?

— Это ведь настоящий случай был. Из жизни, как говориться. Старатели рассказывали. Они тогда втроём подцепили, э-э-э… Ну, не об этом…

Высоцкий смущённо улыбнулся.

— Прошу пардону, Ириша. Но из песни слов не выкинешь, кхм. Так и вот… Подумалось мне, что можно попробовать попромывать песочек. Вряд ли, что намоем, но сам факт… Будет чем заняться и рассказать друзьям. Особенно, если, вдруг, что-то найдём. Хоть бы один грамм… Пройдёмся по речке… Рыбачить я не особо люблю, как и охотиться… А вот золотишко намыть…

Высоцкий потёр ладони одна о другую и скорчил забавную «зверскую» физиономию.

— Там комарья… Мы ж с тобой вчера даже заходить под деревья забоялись, — со вздохом нашла слабый аргумент Ирина.

— Ну… Мы же не голые пойдём. Твой репеллент — мощная штука! Смерть фашистским оккупантам, я бы его назвал.

— Дурная затея, — сказала Ирина.

— Ира, я так думаю, что по возвращению, нас наверняка проверят во всех, даже интимных местах. Не знаю, как тебя, но нас с Михаилом — однозначно. Так чего тогда, м-м-м, опасаться? Намоем… Если намоем… Сдадим всё государству. Сразу напишем заявление…

— Явку с повинной ты напишешь, — буркнула Ирина. — Потому, что это прямой умысел нарушения существующего законодательства. Запрещено заниматься вольным старательством, без заключения договора с государством. Положение о старательских артелях от семьдесят третьего года…

— Во-о-о…

Высоцкий поднял указательный палец вверх.

— Значит, есть-таки, у нас законное право на добычу золота! А формальности можно и позже соблюсти. А умысел… Умысел был бы тогда, когда мы сюда летели бы с определённой целью. Инструментарий везли… Так, если да, так и нет, как говорят в Одессе. Мы сюда прибыли, хм, отдыхать. И даже вещи не мы сами собирали. Это уже здесь я увидел лотки во-о-н в том сарайчике…

Высоцкий показал пальцем на склад, где когда-то хранилось золото и хозяйственную пристройку к нему.

— Вот и навеяло мне сия находка, попробовать добыть для государства золото.

— Навеяло ему, — буркнула Мрина. — Я не хочу, чтобы меня обыскивали. Особенно в, кхм, интимных местах. Думаешь, отец меня пощадит от этого унижения? Как бы не так. Он специально почти ежемесячно звонит главреду и требует, чтобы тот загружал меня самой трудной работой. И не только требует, но и спрашивает отчёт…

— Хе-хе… Тогда совсем не понятно, чего ты, раздумываешь, — Высоцкий улыбался, демонстрируя хорошую работу зарубежных дантистов. — Всё равно позора не избежать. Так хоть будет понятно, за что страдать.

— Ну… Не знаю, — сказала и поморщилась Ирина. — Меня золото не интересует. Я тогда попишу. Взяла с собой кое-какие материалы для обработки… Так, что занимайтесь, чем хотите, а меня в это не втягивайте.

— Вот и ладненько! — воскликнул Владимир и снова потёр ладони, но уже с большим «остервенением».

— Ты со мной? — спросил меня он.

— Хм! Естественно, — улыбнулся я.

Это была уже моя игра. Хе-хе… Не я, как говорится, это предложил.

— Когда начнём? — спросил меня Высоцкий.

Я пожал плечами и ответил неопределённо:

— Когда захотим.

— Мне уже сейчас хочется.

— Тогда, что нас останавливает? Берём лотки и вперёд к победе коммунизма.

Мы поднялись и пошли к сарайчику. Лотки оказались тяжёлыми. Но мы не обратили на это внимание и подхватив их направились к озеру. Вдоль его берега уходя в заросли шла тропинка. По ней мы и дошли примерно до того места, где вчера я «нашёл» самородок.

— Я ведь его вчера из под песка достал, — пока шли, говорил я Владимиру. — Однозначно надо оттуда начинать.

— Начнём. Почему не начать? — согласился Высоцкий.

Самородок вчера я, конечно же, подбросил. А сегодня, когда одевался, захватил с собой мешочек золотого песка, граммов на пятьдесят. Мы же тогда поделили золото. Слитки Ефрем забрал, а золотой песок и самородки — я. На всякий случай. Как говорится, — чтобы не класть яйца в одну корзину. Ну и, хм, чтобы поделить уголовную ответственность.

Песка у меня было килограмма на полтора. Взвешивать мы его не стали. Самородки весили явно больше. Все они были большие, грамм на пятьсот каждый. На ладони, как три свинцовых грузила, отлитых в столовой ложке. А вес грузила я знал. Взвешивал на весах, что были в бабушкиной ветлечебнице. Я тогда много чего навзвешивал. Сто шестьдесят семь граммов! Вот и придя домой после Бикина, сравнил вес самородков с грузилами, собрав простейшие весы из линейки и верёвок.

Большие самородки я не брал, а вот три самых маленьких и мешочек с песком — взял. А то как бы я потом объяснял наличие на моих ладонях следов золота. Почему-то я был уверен, что такая вероятность имеется. Вернёмся во Владик, сделают смывы с ладоней и крындец. Вот мне и пришла в голову провокация Владимира Семёновича. Кто удердитсяот того, чтобы не поковыряться в песке в поиске золотишка, если при тебе достали самородок?

Понятно, что после того, как мы «добудем» то количество золота, что я запланировал, прииск признают сверхрентабельным и пошлют сюда старателей, но свою работу по сокрытию пятиста килограммов золота я сделаю. Как? Там видно будет. Скорее всего просто закопаю там же в землянке. Вырою яму, уложу туда золото и зарою. Остальное не трону. Винтовки, патроны. Пусть лежат. Провалится землянка, отроют винтавки и успокоятся. Чья землянке? Охотников каких-то. Всё, что имело отношение к белогвардейцам тоже уберу. А нефиг! Не нужны нам нездоровые сенсации. Может никто и не вспомнит про побитых ЧОНовцами беляков. Так я рассуждал, планируя, хм, «мероприятие прикрытия».

Мыть золото было тяжело. Нагребаешь песок со дна, поднимаешь, промываешь круговыми движениями. По принципу центрифуги тяжёлые фракции оседают по краям, лёгкие в центре. Но промыть-то каждую порцию песка нужно до чистой водицы. Благо, тут песок был