Новый каменный век. Том 6 - Лев Белин Страница 17

— Ветер! Спокойно! — я подполз к бьющемуся волку, что запутался в ремнях и рвался, кувыркаясь рядом. — Спокойно, я помогу…

— Ра-р! — его челюсть клацнула в сантиметре от моей протянутой руки.

Даже если он и впрямь тот самый «общий предок», он всё ещё ближе к волку, чем к собаке.

— Место! — уже без нежности, жёстко произнёс я.

И внутри зверя всколыхнулся отработанный механизм подчинения. Он затих, и я смог распутать путы.

Мы сидели под той же самой лиственницей. Вокруг валялись сбитые нашими телами ветви, но не более. Дротики выпали и валялись вокруг, целых я не видел. Лук тоже оказался сломан, а, пошарив за поясом, я обнаружил только лезвие в ножнах — рукоять отломилась. В один миг я оказался практически без оружия.

Попытался встать и тут же скрипнул зубами от острой боли в щиколотке.

— Ай!

Вероятно, ушиб или растяжение. Как бы там ни было, мы оказались у основания скальной стены. И только сейчас, когда схлынул адреналин, я понял, насколько глупа и опасна была моя затея. Спускаться по скале с подвязанным волком, да ещё и прыжок. Нисколько не удивительно, что я сорвался. И эта мысль запоздало хлестнула отрезвляющей пощёчиной.

«Столько лет, а мозгов так и нет…» — подумал я, стаскивая унты с ноги.

Осмотрев, я убедился, что, скорее всего, это просто сильный ушиб с растяжением. Кроманьонцы — крепкие ребята, обычный человек точно сломал бы ногу. Хотя в мире всякое бывает. А вот подступающая тошнота и общее самочувствие напрягали больше. Вкупе с ногой, я, похоже, получил сотрясение мозга.

— Хреново же как… — выдохнул я с истерической улыбкой. — За мной.

Сняв с обломков лука тетиву и прихватив пару более достойных обломков дротиков, я двинулся к стене и затем пошёл вдоль неё, выискивая достаточно подходящее место. Ночь была в разгаре, и холод мог добить меня быстрее, чем любой неандерталец. И наверное, через метров сто, может, двести, я нашёл подходящую расщелину. Она была не сильно глубокой и довольно узкой, но ветер не вихрился внутри, и было сухо.

Втиснувшись как можно глубже, я притянул к себе успокоившегося волка. Обхватил его руками и усадил на ноги. И почти сразу почувствовал жар тела зверя. Казалось бы, всего на пару градусов больше, а по ощущениям — на десяток.

Меня мутило, я понимал, что могу надеяться только на удачу. Дожить до рассвета. Добраться до стоянки. Вероятно, Белк не станет тянуть и к полудню отправится искать нас. А с ним и Канк, Ранд, Шайя. Они не будут говорить.

— А может, и мне не стоило? Как думаешь? — шепнул я на ухо Ветру.

Но тот не издал ни звука. Звери не понимают человеческой речи, не осознают значения слов, хотя люди старательно убеждают себя в обратном.

Я ведь всё-таки антрополог, учёный. И в этом моя беда. Кажется, будто я выкорчевал старые ценности и замашки, а, оказывается — убедил себя в этом. Даже сейчас, когда я едва не погиб от рук неандертальцев, я хотел, чтобы они жили. Другой вид человека. Навсегда потерянный вид.

Глаза слипались, но я приложил усилия, чтобы обработать рану на голове, пока та трещала. Теперь к тошноте, головокружению прибавилось неприятное давление, звон в ушах и ужасная сонливость. Я будто был в тумане, веки становились тяжелее.

— Охраняй… Ветер.

Это последнее, что я успел сказать, прежде чем вновь окунулся в тёмную воду беспамятства. Меня не волновало, что может случиться. Я просто не мог сопротивляться этому затягивающему омуту. Человек — кроманьонец или неандерталец — на самом деле очень хрупкое создание.

И мне снился сон. Бредовый. Снились мириады цифр, линии и цветные кляксы, калейдоскоп ярких вспышек и искажённых образов. Словно больной шизофренией художник-абстракционист получил нескончаемый запас масляных красок и грифельных карандашей. В какой-то момент мне показалось, что это длится вечность, словно я навсегда останусь в плену этого бреда без неба, пространства, земли. Мира, где отсутствуют ограничения.

Но неожиданно, бесконечность завершилась, и линии начали разглаживаться, словно кто-то наводил порядок. Краски обретали формы, вырисовывался горизонт и плоскость. Хаос отступал, подчиняясь чьей-то незримой воле.

Я стоял в узком каньоне. Между ног протекала река. Она струилась змеёй вдоль каменных отвесных стен — я мог прикоснуться к ним руками, стоило только раскинуть их в стороны, так узко было. Но каньон расширялся и удлинялся. И я не понял, как двинулся вперёд, пошёл вдоль ручья, что превратился в реку.

Вдалеке виднелся тёмный столб на фоне ярчайшего солнца. Он будто касался самих небес, а те окутывали его неровную крону облаками. И я вдруг осознал, что знаю, что это за несуразно громадный столб.

— Секвойя… — я произнёс это так отчётливо. Так, по-настоящему, что испугался, будто бы это не сон вовсе.

У этого исполина ствол был цвета охры, неестественный, словно скульптор мастерком вывел все линии, углубления. Любой человек показался бы букашкой рядом с ним, жалким насекомым перед сапогом.

— Это сон. Секвойи исчезли очень давно.

Даже как-то печально произнёс я, глядя на эту немыслимую живую колонну, пронзающую небеса.

Последние секвойи исчезли из Европы более двух миллионов лет назад. Не было ни одного шанса, что какая-то могла остаться в живых. Это было невозможно.

— Ветер? — спросил я, когда опустил глаза и увидел светлый силуэт волка на фоне дерева.

Волк обернулся и глянул на меня ясными, голубыми глазами. Это был не мой волчонок. Белоснежный, без единого пятна.

— Белый волк, — произнёс я.

И после этого он пошёл вдоль дерева, обходя его и исчезая из поля зрения. И одновременно с тем, с другой стороны, я углядел тёмный силуэт. Облезлый, покрытый шрамами от бесконечных боёв, без глаза с одной стороны и уха с другой. Шерсть угольно-чёрная, буквально втягивающая в себя весь свет. А глаза едва ли не золотые, будто отстоящие свет.

— Чёрный волк… — прошептал я и попятился, зацепился за корень и рухнул на зад.

Волк ощетинился, обнажил клыки и зарычал.

— Рр-рра! — он двинулся на меня.

Я дёрнул рукой за поясницу, пытаясь нащупать нож, дротики. Но пальцы ощутили только шершавую ткань пиджака. И, глянув на руки, я увидел старые, с виднеющимися сквозь тонкую кожу венами ладони старика.

Перевёл взгляд на волка.

И он рванул на меня.

— Рр-ра!

— ХА! КХА! — я закашлялся, начал хватать ртом воздух.

Сердце готово было пробить грудную клетку, я весь оказался покрыт ледяным потом