Последний раунд - Геннадий Борисович Марченко Страница 17

Ведут себя тихо и вроде не против, что работяги карты мечут. Предложил быть третьим. Я спросил во что они играют, тот сам меня спросил, во что я люблю играть? Ну я и перечислил дурака, очко и буру. Тот мне — не вопрос, сыграем. Хоть на интерес, хоть на мелочь, чтобы этот самый интерес подогреть. И как чёрт меня дёрнул — согласился. Ещё ведь вернулся, кошелёк взял со всеми деньгами.

Дальше, по словам этого балбеса, они сели играть в очко. Все поставили на кон по пятьдесят копеек. Новичкам, как ему сказали, везёт, так оно и получилось — он к своему полтиннику добавил рубль. И следующий круг снова выиграл. А потом поставили по рублю. Тут уже Андрюха проиграл. Но азарт охватил его, и он продолжил играть, тем более что масть снова попёрла, а его оппоненты очень натурально огорчались своему проигрышу. Ставки росли, и вот уже перед Смирновым высится небольшая горка рублёвых и трёхрублёвых купюр общей суммой 11 рублей.

А дальше случилось то, что должно было случиться. Андрюха стал проигрывать, да так, что и не заметил, как проиграл все свои деньги, а потом не придумал ничего лучше, чем поставить на кон часы своего покойного отца. Старые, но с хорошим ходом, и вообще жалко — память об отца всё-таки.

Детский сад какой-то, вздохнул я про себя, вспоминая, что Андрюха и правда куда-то испарился с наших вечерних посиделок.

— Ёперный театр, Андрюх, они ж тебя развели, как последнего лоха, неужели не догадался?

— Да теперь уж понимаю…

— Где они сейчас, у себя в купе?

— Говорили что-то про вагон-ресторан, вроде туда собирались.

— Угу… А купе какое по счёту, запомнил?

— Третье, кажется, если считать с нашей стороны. Там ещё царапина на двери в виде зигзага. А ты что задумал-то? — насторожился одногруппник.

— Потом узнаешь. Давай-ка ступай спать, а я попробую кое-что провернуть.

Глава 3

Пять минут спустя я толкнул дверь вагона-ресторана. Трико я сменил на брюки, сорочку и пиджак, правда, на ногах красовались всё те же финские кроссовки. С костюмом они смотрелись вполне органично. А во внутреннем кармане пиджака лежал кошелёк со всей моей наличностью. Как говорил в том моём прошлом/будущем дядя Жора, после указа Брежнева потянувшийся к аптечным настойкам, кто не рискует — тот не пьёт боярышник.

В кармане пиджака — новенькая колода на 36 карт. Купил перед отъездом в привокзальном ларьке, получив в нагрузку двухкопечный календарик на два года вперёд. Прожить бы ещё их.

Народу в вагоне-ресторане было не сказать, чтобы много, заняты были от силы треть столиков. Я с показательно скучающим видом мазнул взглядом по парочке субъектов, один из которых вполне подходил под описание, которое дал мне Андрюха, причём со смирновскими часами на запястье. Значит, это Колян, а второй, с залысиной, Витёк… Хотя, скорее всего, это не настоящие их имена. Впрочем, сути дела это не меняет, план уже сложился в моей голове. Хорошо, что они здесь, а не в купе. На случай, если бы их не оказалось в ресторане, у меня был приготовлен запасной вариант, правда, не такой правдоподобный, как тот, что я собирался реализовать сейчас.

Они выпивали и закусывали, пускали в воздух табачный дым, в общем, расслаблялись после удачно проведённой операции по обуванию лоха по имени Андрюша. Я сел за свободный столик по соседству с каталами, так, чтобы им было меня хорошо видно, с вальяжным видом взял в руки меню. Есть особо не хотелось, однако подошедшей официантке продиктовал то, что хотел бы видеть на своём столике. А именно: салат «Пассажирский» из говяжьей печени, «Жаркое по-домашнему», кофе растворимый «Инка», мороженое в креманке и соточку коньяка «Арарат».

Говорил нарочито громко, чтобы соседи услышали, что я заказываю. И они обратили на меня внимание. О чём-то перекинулись негромко парой слов, продолжая исподволь за мной наблюдать. Я же в ожидании заказа со скучающим видом поглядывал в окно, изображая немного уставшего от жизни представителя если не «золотой», то как минимум «серебряной» молодёжи.

И ел не спеша, даже как-то задумчиво, поддерживая созданный собой же имидж. Сам же краем глаза наблюдал за каталами. Ну же, давайте, решайтесь! И они решились, когда я уже приступил к поеданию мороженого. А то я уже опасался, что мой план не сработает и придётся самому проявлять инициативу.

— Позвольте? — спросил Колян, стоя рядом со моим столиком.

— Присаживайтесь, — равнодушно пожал я плечами, отправляя в рот ложечку с мороженым.

Чернявый сел, сложив руки перед собой. Я вопросительно посмотрел на него.

— Молодой человек, а вы любите на досуге перекинуться в картишки? — начал тот, глядя на меня масляными глазами.

— Да ну как все, — пожал я плечами, внутренне ликуя. — В дурака подкидного/переводного, в буру, очко, покер… А, ещё в преферанс играл, но уже немного подзабыл правила. А вы с какой целью интересуетесь?

— Просто хотел предложить скоротать вечерок за картишками. Можно даже символически на мелочь сыграть, чтобы азарта добавить.

— На мелочь? — я сделал вид, что задумался. — На мелочь как раз неинтересно. Вот с рубля можно начать, а лучше с трёшки.

Теперь и Витёк стойку сделал, а я про себя усмехнулся. Нет, это не профи, те умеют владеть своими эмоциями, эти же слишком явно рассчитывают раздеть до трусов очередного фраера.

— Можно и по трёшке, — легко согласился Колян. — Ну что, доедаем мороженое — и к нам в купе? У нас там соседи бабка с внучкой, но они тихие, уже спать собирались, когда мы уходили в ресторан. Постучим — откроют.

И впрямь, как оказалось, дрыхли. Веснушчатая внучка лет двадцати с заспанным и недовольным лицом открыла дверь и снова забралась наверх, повернувшись к нам тощим задом. Ладно внучка, а как бабуля наверх заползла? Подсадили? А может, они заодно с этими гавриками?

— Присаживайтесь, молодой человек… Вас как звать-то?

— Захар, — не стал я придумывать никаких имён.

— Угу, Захар, — хмыкнул он. — Меня Колей звать, а это мой кореш Витя. Во что сыграем?

— Да без разницы. Кстати, я ненамного вас младше, предлагаю перейти на «ты».

— Я и сам хотел предложить… Так что, Захар, может, в очко сыграем?

— Можно, — кивнул я.

Дальше я наблюдал, как Колян распаковывает свежую, якобы девственно чистую колоду карт.

— Кто