Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 3 - Антон Кун Страница 17

Бэр нахмурился:

— Вы говорите о «сокращении расхода», — он выделил последние слова интонацией. — Но забыли упомянуть о затратах. Сколько потребуется средств на перестройку? Сколько времени уйдёт на монтаж? Кто даст гарантию, что эта ваша «система» не развалится через месяц?

— Гарантию даёт расчёт, — спокойно ответил Ползунов. — Я провёл опыты на нашей новой модели паровой машины: температура поднялась на пару сотен градусов, расход угля снизился на треть. Если выделить средства на строительство опытного цеха, мы сможем отработать технологию за полгода. Я понимаю, что мы только построили новый цех для паровой машины, но этот вариант, — он кивнул на лежащие на столе чертежи. — Этот вариант позволит развить производство с невозможной ранее величиной выплавки, а главное и качество выплавки станет выше. В итоге мы сможем организовать и выплавку чугуна, а там и до стали дело дойдёт, — Ползунов постучал пальцем по бумагам. — Это, Фёдор Ларионович, наше будущее, и если мы сейчас это делать не начнём, то европейские заводчики нас опередят и тогда будем закупать за казённые деньги у них и сталь, и чугун и вообще любые изделия из сих металлов.

Генерал-майор откинулся в кресле.

— «Опыты», «расчёты»… Вы, Иван Иванович, человек решительный, этого у вас не отнять, но сейчас мне кажется, что вы здесь живёте в мире цифр. А я отвечаю перед Кабинетом Её Величества за каждый рубль, потраченный на Алтае. У нас и так долги от демидовских выплавок остались, ведь сии долги никто с завода не списал, а при переходе в казённое ведение теперь Кабинет Её Величества требует увеличить выплавку, да ещё и покрыть старые расходы. Как вам такая вот логика кабинетская? В прошлом году на закупку инструментов занял завод 12000 рублей, а выплавили лишь 800 пудов меди. Где деньги? Где металл? А Демидов руки умыл полностью. Я уж не знаю, как ему это удалось, да только все долги на наши плечи сейчас повесили.

Ползунов сжал кулаки, но голос остался ровным:

— Деньги — в устаревших технологиях. Мы топчемся на месте, потому что боимся изменить то, что давно требует пересмотра. Если вложить средства в модернизацию сейчас, через три года завод будет давать вчетверо, а то и в пятеро больше продукции при тех же затратах.

— «Вложить средства»… — Бэр усмехнулся. — Вы словно не слышите меня. Казна не резиновая. А вы предлагаете потратить несколько тысяч на «опыты».

На мгновение в кабинете повисла тяжёлая тишина. За окном, где-то вдали, глухо стучали молоты — ритм завода, вечный и неумолимый.

— Фёдор Ларионович, — тихо произнёс Ползунов. — Я понимаю ваши опасения. Но скажите, разве не в интересах государства идти вперёд? Мы добываем руду, плавим металл, но делаем это так, как делали деды. А в Англии уже строят паровые машины, во Франции экспериментируют с горячим дутьём. Если мы не начнём меняться, то через десять лет окажемся в хвосте. Да что через десять, мы уже в хвосте!

— В хвосте или нет — решать не нам, — отрезал Бэр. — Наша задача — выполнять указ. А указ гласит: «давать металл». Не «экспериментировать», не «модернизировать», а «давать». И пока вы рисуете свои чертежи, в Кабинете ждут доходов, а на рудниках — новых лопат и кирок.

Ползунов шагнул ближе к столу:

— А разве не в этом и есть суть служения государству? Не в слепом исполнении, а в стремлении сделать его сильнее? Если мы будем бояться перемен, то и через сто лет будем жечь лес ради угля, а рабочие так и останутся в нищете.

В глазах Бэра вспыхнул холодный огонь.

— Осторожнее, Иван Иванович, нищета рабочих — не ваша забота. Ваша забота — выполнять обязанности начальника Барнаульского казённого горного завода. А рассуждения о «силе государства» оставьте чиновникам в Петербурге.

— Но ведь и чиновники, и инженеры, и рабочие — все мы служим одному делу! — горячо возразил Ползунов. — Если завод будет приносить больше прибыли, можно будет повысить жалованье, построить больницы, школы…

— «Можно будет»… — генерал-майор резко встал. — Вот в этом вся ваша беда, Иван Иванович. Вы мечтаете о том, «что можно будет», а я отвечаю за то, «что есть». И пока я здесь, мы будем работать по правилам, а не по мечтам.

Ползунов замолчал. Бэр — человек системы, его мир выстроен на иерархии, дисциплине, отчётности. Для него проект — не путь к прогрессу, а риск, который нельзя оправдать.

Но и генерал-майор, несмотря на внешнюю непреклонность, понимал: перед ним стоит не просто упрямый подчинённый. Ползунов — один из немногих, кто действительно думает о заводе. Его идеи, пусть и дерзкие, не лишены смысла.

— Хорошо, — наконец произнёс Бэр, садясь обратно. — Допустим, я соглашусь на «опытный цех». Но условия будут жёсткими: Бюджет — не более пяти тысяч рублей. Срок — восемь месяцев, включая испытания. Ежемесячные отчёты мне лично, с детальным описанием расходов и результатов. Если проект не оправдает затрат, вы лично ответите перед комиссией из Петербурга.

Ползунов вдохнул глубже. Это не победа, но и не поражение.

— Принимаю условия, — сказал он твёрдо. — Прошу лишь одного: не вмешиваться в технические решения. Я отвечаю за результат.

Бэр кивнул.

— Ответите. И если всё получится… — он на мгновение замялся. — Возможно, мы вернёмся к вопросу о полной перестройке.

Когда Ползунов вышел из кабинета, солнце уже шло к вечеру. Лучи, пробиваясь сквозь высокие окна, окрашивали чертежи в золотистый цвет. Инженер свернул листы, прижал их к груди. Впереди — бессонные ночи, споры с мастерами, борьба за каждый гвоздь. Но теперь у него было главное — прямая возможность работать. Поездка в столицу теперь обрела свой истинный смысл и сейчас надо было только не останавливаться, а действовать.

А в кабинете генерал-майор Бэр долго смотрел в окно на дымящиеся трубы завода. В его душе боролись два чувства: страх перед неизвестным и робкая надежда, что, может быть, этот упрямый инженер всё же прав.

Ведь и он, начальник Колывано-Воскресенских казённых горных производств генерал-майор Фёдор Ларионович Бэр, тоже служил государству. Только по-своему.

«Тьфу ты! Чёрт его побери! —