Олимпиада - Алим Онербекович Тыналин Страница 16

На старте я послал кобылу вперед иначе, чем обычно, не пришпоривал, работал голосом и весом, коротко и вполголоса. Говорил по-русски, лошади все равно не понимают языка, важна интонация. Она отзывалась на ровный тон, шла собранным галопом без сбоя.

Первое препятствие, невысокий крестовик, взяли чисто. Второе, калитка с досками тоже без запинки.

Третье, тройник в подъем кобыла прыгнула аккуратно, без запаса высоты, но по расчету, без ошибок. Четвертое и пятое прошли тем же темпом, придерживал на подходах, отпускал перед отрывом.

Дели слушалась корпуса, реагировала на смещение веса в седле раньше, чем на повод, таких лошадей я знал по прежнему опыту, доверять им можно больше, чем горячим.

На связке из двух барьеров придержал ее чуть больше, чем требовалось бы для другой лошади. Порода другая, темп маха короче, чем у Беркута, не сразу перестроился и потерял четверть темпа между барьерами. Но жердь не задел, связку прошли чисто.

На девятом препятствии перед широким оксером стоял крутой поворот. Кобыла на мгновение замешкалась, увидела препятствие после короткого разворота и слегка притормозила, не рассчитала с ходу расстояние.

Я послал ее шенкелем сильнее обычного, добавил корпус вперед, она послушалась, но прыжок вышел не с полным запасом, задними ногами она чиркнула по дальней жерди. Жердь качнулась в стойке, повисела мгновение и легла обратно на место.

Судья у препятствия поднял было руку с флажком, потом опустил. Падения не случилось, штраф не начислили.

Последние три препятствия прошли чисто, без сбоев. У выхода из манежа я отдал повод подбежавшему конюху, тот хлопнул кобылу по шее, сказал что-то одобрительное, разобрал только слово, похожее на «йо», хорошо по-венгерски.

Штрафных очков не начислили, маршрут прошли чисто, но я не уложился в норму времени. Кобыла шла медленнее, чем требовала норма для моей весовой категории по правилам соревнований. Небольшой минус по времени, не критичный для общего зачета.

Итог после конкура поднял меня в общем зачете на пятое место по сумме трех видов соревнований. Кесслер держался первым.

Венгерский спортсмен по фамилии Надь шел вторым. Еще двое венгров следом за ним.

Никитин у выхода из манежа взял протокол, прочитал и спрятал в планшет.

— Пятое место после трех прилично для первого международного старта. Завтра стрельба и бег, твои сильные дисциплины. Отработаешь стрельбу на привычном уровне, во время бега можно будет бороться за место в тройке.

За ужином в гостинице наша команда сидела за своим столом. Тренер сборной подошел и тронул меня за плечо.

— Молодец, что не полез за иностранцами в первый день гнаться за результатом. Держал игру. Завтра стрельба, там у наших традиционно большие результаты, не подведи школу.

Тир открыли к девяти утра, в третьем корпусе, за той же стеклянной перегородкой, что и фехтовальный зал. Десять огневых позиций в ряд, дистанция до мишеней двадцать пять метров, разметка по полу белыми полосами через каждые пять метров.

Мишенные щиты железные, обитые деревом по краям, на каждом лист плотной серой бумаги со стандартными кругами, десятка размером с кулак.

Оружие выдавали венгерское, это были не пистолеты, а малокалиберные винтовки чужой марки, по внешнему виду похожие на наши ТОЗ, но затвор ходил туже, приклад чуть длиннее, под другую посадку плеча. Оружейник, пожилой мужчина в сером халате, вручал винтовку каждому под роспись в толстом гроссбухе.

Перед тем как отдать, он сверял номер на прикладе с номером в списке участников. Патроны выдавали отдельно, в картонных коробках по двадцать пять штук, гильзы после стрельбы велели собирать в жестяную банку у позиции, порядок общий для всех команд.

Я опробовал затвор, ход тугой, требовал больше усилия, чем привычная ТОЗ-восьмая или казенная на зональных стартах. Заглянул в патронник, чистый, смазан свежим маслом, запах другой, не такой, как наше ружейное.

Разложился на мате, поставил локти на доску упора, захлестнул ремень на левом предплечье. Приклад лег в плечо непривычно, длиннее обычного на сантиметр-полтора, пришлось сдвинуть щеку по гребню дальше вперед, чем обычно.

Судья объявил регламент через переводчицу. Пять пробных выстрелов, потом двадцать зачетных, четыре серии по пять, время на серию три минуты.

Первый пробный ушел в восьмерку, вниз и вправо, ствол чужой винтовки бил иначе, чем привычный. Поправил целик, два щелчка вверх, один влево.

Второй пробный лег в девятку. Третий уже в десятку, в самый центр. Оружие пристреляно под руку, насколько это возможно за пять выстрелов на чужой винтовке.

На соседней позиции справа расположился Кесслер. Быстро разложился быстро, без лишних движений, деловито проверил затвор, пробные отстрелял размеренно, без пауз между выстрелами, будто метроном.

Я начал зачетную серию. Дыхание старался контролировать под привычный счет, задержка между ударами сердца, та самая пауза в полсекунды, которой учил Митрич еще в Громовке.

Стреляешь не в мишень, а в промежуток между ударами сердца. Мушка легла в прорезь, под черное яблоко с тонким просветом снизу. Спуск повел плавно, вторым суставом пальца, чтобы выстрел застал врасплох и не сбил наводку.

Первый и второй десятка. Третий девятка, ушел чуть в сторону, спуск дернул раньше нужного момента. Четвертый и пятый снова в центр.

Судья с зрительной трубой на штативе, у стола, объявлял результат после каждой серии по-венгерски, потом переводчица повторяла по-русски для наших, судья-секретарь тут же вносил цифры в общий журнал перьевой ручкой. После первой серии мой результат составил сорок восемь.

Во время второй серии с позиции слева, где расположился один из чехословаков, донесся металлический стук, тот проверял патроны в коробке, гремел латунью о латунь, нервничал перед выстрелом. Привычка, наработанная на групповых стрельбах дома, где такой звук тонет в общем шуме. Здесь, при десяти позициях и тишине в зале, стук пробивал насквозь.

Первый выстрел второй серии смазан от этого стука, попал в восьмерку. Не стал дожидаться паузы у соседа, перестроил спуск.

Не удержание мушки на центре, а проход через центр, спуск в момент прохода, то чему учил Харченко зимой, когда переводил с винтовки на пистолетную стойку. С третьего выстрела серии все пошло ровнее, четвертый и пятый я угодил в десятку.

По итогу второй серии набрал сорок шесть очков.

Третья и четвертая серии прошли спокойнее, чехословак слева успокоился либо заранее пересчитал патроны. Я держал ровный темп, дыхание под привычный счет, спуск на проходе. Набрал сорок восемь и сорок семь очков соответственно.

Общая сумма вышла сто восемьдесят девять очков из возможных двухсот. Разрядил винтовку, открыл затвор, передал оружейнику, тот заглянул в патронник, кивнул и сделал отметку в