Роанна Аньер. Путь на Север - Виктор Постоенко Страница 15

— Видите ту дверь в правом флигеле, которая ближе к калитке?

— Да, госпожа.

— Займете ту комнату. Ужин в семь вечера. Ужинать будете на кухне, там есть большой стол, и тетушка Ройна вас накормит.

Девчонки обе непроизвольно сглотнули.

— Госпожа, у нас что, будет своя комната?

— Да. А вы думали, будете спать на улице или у меня под кроватью? Пока время до ужина есть — тряпки в руки, мыть полы, готовьте помещение для себя. Потом сходите в сарай, там много разной мебели. Можете себе даже кровати взять, я разрешаю.

Они обе ошалело смотрели то на меня, то на ту дверь, то друг на дружку.

— И еще. Нанке мне рассказала, что вы пытались ей как-то организованно сопротивляться? Рассказывайте.

— Госпожа, у нас был старший брат от второй жены папы. Он и учил нас во дворе разным приемам самообороны, а также мы тренировались с деревянными мечами. Он был прекрасным воином.

— Вот и продолжите. Я потом покажу место в сарае, которое нужно будет расчистить. Чтобы посторонние не смогли увидеть, как вы занимаетесь. Поняли меня?

— Да, госпожа. Можно идти начинать убираться?

— Давайте, идите.

Их как будто ветром сдуло. Смотрю, даже выпросили у Даймона лампу. Лампы здесь были типа большой свечи в корпусе, сбоку слюдяные окошки, сверху накрытая крышкой с таким же окошком.

На ужин была тушеная фасоль с луком и морковью, с мясом курицы и соусом. А к чаю — большой яблочный пирог. Мы с Нанке кушали в маминой комнате, которая теперь стала моей. Я туда перетащила всё, что считала необходимым.

Айма и Тао ужинали со всеми на кухне. Вечером Даймон обошел двор, проверил все запоры, в том числе на калитке. Перед этим они все вчетвером наносили воды из реки и полили все грядки. Я вышла на крыльцо уже поздно, не зажигая лампы.

Обе сестрички сидели на ступеньках напротив своей комнаты и о чем-то разговаривали. Тао тихонько плакала, Айма успокаивала ее, обняв за плечи. Вот так вот: не было никого, и сразу четыре пары рук в моем поместье.

Глава седьмая. Первый выход. Мастер Венар

Когда я проснулась, Нанке рядом уже не было. Ее голос и голоса Аймы и Тао слышались с другой стороны дома. Нанке показывала сестрам курятник, объясняла, куда что выносить, что и как там делать. Жизнь в поместье закипела.

Я спустила ноги с кровати, потянулась, обула тапочки и подошла к шкафу. Справа увидела посреди комнаты ведро с водой. Подошла, проверила — теплая. Ах, какая же ты у меня заботливая! Рядом лежало чистое нижнее белье. Я разделась и насколько сумела сполоснулась. Подошла к шкафу, открыла дверцу.

В большом венецианском зеркале отразилась высокая стройная девушка с длинными красивыми ногами, высокой грудью. Каштановые волосы волнами струились по плечам. Большие красивые, чуть прищуренные внимательные карие глаза, обрамленные густыми черными ресницами, острый носик, небольшие ушки, треугольное личико с острым подбородком. Небольшие губы — аккуратная верхняя и чуть пухлая нижняя. Да я ж блин красавишна просто! В прошлой жизни я бы ни за что такую мимо не пропустил.

Переоделась, надела парадное темно-синее платье с серебристой вышивкой, пояс с золотой пряжкой, указывавшей на мою принадлежность к дворянскому сословию. Новые темно-красные кожаные туфельки с золотым орнаментом. Так как сегодня предстоял поход к полицейскому комиссару, и вообще — первый мой выход за пределы нашей части улицы.

Теперь настало время сделать необходимое отступление. Имперский столичный город по местным меркам был очень большим: в нем проживало почти восемьдесят тысяч жителей. Для того времени это было много. Город располагался на берегу обширной бухты, которая узким заливом вдавалась в берег.

Посреди города протекала большая река, впадавшая в бухту. Она делила столицу почти пополам. На берегу самого моря располагался королевский дворец. Он был отгорожен от остального города еще и большим кольцевым каналом, через который было переброшено несколько мостов.

Вокруг королевского дворца расположились широкие площади, красивые скверы, окруженные особняками и дворцами знати. Чуть дальше от Императорского дворца жили дворяне попроще, а также то там, то сям имелись усадьбы крупных имперских феодалов, дворцы родственников королевской семьи.

Кто победнее и беднота жили в самых дальних кварталах, которые примыкали к крепостной стене. За крепостной стеной начинались предместья. В самом городе передвижение на лошадях было запрещено. На них могли передвигаться только члены королевской семьи или королевская охрана, которая выдвигалась за пределы города по служебной необходимости.

Для всех хозяйственных нужд было отведено ночное время. То есть ночью, с девяти вечера, в город заезжали сотни повозок с провизией, с дровами, с другими хозяйственными товарами. И передвигаться они могли только по определенным улицам. Утром, к семи часам, их в городе уже не должно было быть.

На улицах каждый возница обязан был убирать в мешки всё, что могла оставить лошадь на мостовой. Штрафовали очень строго. Мостовая не только центральных улиц, где проживала знать, но и все улицы до крепостных стен были вымощены камнем.

Тротуаров не было, но и движение повозок днем не осуществлялось, разве что вдоль реки между внутригородскими точками. Перед рассветом по всем улицам проезжали повозки с высокими бортами, куда слуги из домов, усадеб и особняков выносили мусор. Поэтому даже в дождливое время в городе не было обычной грязи, которая сопровождала средневековые города из того мира, откуда я пришла.

Стоит упомянуть еще один момент. В Империи не было принято носить обувь без носков тем, кто принадлежал к дворянскому сословию. Простолюдины могли ходить хоть в любых тапочках, даже в соломенных плетеночках, но дворяне — нет.

Носочки здесь сшивались из двух частей и вообще были произведением искусства. Шов не должен был никоим образом мешать ходьбе и уж тем более натирать стопу.

На голове у меня должна была быть круглая шляпка, с которой опускалась белая вуаль. Это тоже очень важный элемент. Вуалями могли пользоваться только женщины, принадлежащие к дворянскому сословию, и только незамужние. Белая вуаль носилась девушками из любых дворянских семей, голубая вуаль полагалась девушкам из баронских и графских семей.

Вуаль такого же цвета могли носить незамужние дочери чиновников ранга министра, даже если они не имели высокого дворянского статуса. А вот фиолетовая вуаль носилась только девушками из герцогских и княжеских семей.

Золотистая вуаль полагалась только незамужним девушкам из королевской семьи. При этом девушки вышестоящего ранга могли носить вуали и голубые, и белые, а вот те, кто стоял ступенькой ниже, — только предписанного цвета.

Из молодых девушек в королевской семье была только шестнадцатилетняя