Танкист. 1941. Том 1 - Артём Март Страница 15

И нахмурился.

— Э! Подъём! — обернувшись, крикнул я.

Танкисты зашевелились ещё активнее. Сидорыч поднялся. Протёр глаза.

— Чего такое? Уже рассвело?

— М-м-м… Щас… Щас, встаю уже… — забормотал Петя, силясь подняться.

— Кто последний стоял на часах? — строго спросил я.

— Чего? — сонный взгляд Сидорыча обрёл ясность.

— А че? Пожар? Горим? — Петя тоже уселся на брезенте.

— Кто последний стоял на часах? — повторил я.

— Не знаю, — Петя пожал плечами. — Я сдал Сидорычу. Меня Никита должен был разбудить.

Я глянул на Никиту. Радист дрых, как младенец.

— А че такое? — нахмурился Сидорыч, чуя что-то неладное.

— Танка нет, — ответил я и холодно посмотрел на мехвода.

Глава 6

— Как?.. — перепугался Сидорыч, да так, что у него засаленные волосы на голове чуть ли не дыбом встали.

Мехвод тут же выбрался из-под брезента. Побежал ко мне в одном только комбинезоне. Никита тоже вскочил, но остался сидеть на соломе. Вместе с заряжающим они уставились на нас. Лица их выражали прямо-таки искренне детское удивление.

Сидорыч подбежал. Даже запыхался, то ли от такой своей прыти, то ли от волнения.

— На, сам глянь, — я приоткрыл воротнину шире.

Он высунулся на улицу и аж рот разинул.

Снегопад кончился. Вокруг стало белым-бело. Дорожная насыпь походила теперь на какой-то снежный холм, а деревья, казалось, один сплошной иней.

Но главное — посреди всего этого белого чуда не было нашего танка.

Мехвод даже глаза протер, будто бы до сих пор не доверяя им. А потом выдал единственную логичную мысль, которая могла прийти в такой ситуации:

— Угнали, — выдохнул он. Потом Сидорыч обернулся к остальным и повторил снова: — Угнали!

— Как… Угнали? — очнулся Петя.

Он тоже вылез из-под брезента и побежал к нам. За ним — Никита. И вот уже весь экипаж стоял за воротами и таращился на пустую дорогу.

— Вот зараза… — выдавил наконец Петя и принялся плеваться себе под валенки. — Падла какая! — Он пихнул радиста Никиту в плечо. — Ты какого черта меня не разбудил? А? Пришел, улегся, и дрыхнуть стал⁈ Да? А на танк тебе было плевать!

— Ну елки… — обреченно бросил мехвод. — Ну хороший же был план. Ну неужели ж нельзя было нормально на часах постоять? А?

— Дубина бестолковая! — Петя снова толкнул радиста, — ты б, наверное, всю страну проспал, если б мог!

Никита отшатнулся. Лицо его, первые несколько мгновений казалось искренне удивленным и совершенно обиженным. Однако он вдруг взял да и нахмурился.

— Я разбудил, — пробурчал он негромко.

— Чего? — набычился Петя.

— Разбудил я тебя, — уже громче сказал радист.

— Хрена лысого ты разбудил! Спать увалился и…

— Разбудил! — вдруг перебил Петю Никита. — А ты мне что? «Сейчас! Встаю-встаю!» И не встал!

— Так это что же? — голос заряжающего стал холоднее. — Я виноват по-твоему? Или как?

— У тебя всегда я виноват! — крикнул ему радист. — Связи нет — я виноват! Не так прибор настроил! Снаряд с укупорки достать не можешь — я виноват! Не так сижу! Водка у тебя кончилась — я виноват! Больше всех глотнул! А теперь ты не встал, а я все равно виноват?

Петя был в бешенстве. Он застыл, сверля Никиту диким взглядом. Ноздри его широко раздувались от глубокого, злого дыхания.

— Ах ты клоп вшивый… — выдал Петя, — ах ты собака…

Он принялся было закатывать рукава и шагнул к радисту.

— Ах ты…

Не успел он броситься на Никиту, как я схватил его сзади и принялся оттягивать. Мехвод же предусмотрительно встал между Петей и Никитой.

— Пусти! Пусти меня! Я сейчас этого вредителя так отделаю! — кричал Петя, дергаясь в моих руках. — Он меня до конца жизни не забудет!

— Тихо, Петя, — сказал я сквозь стиснутые зубы.

— Я ему щас все зубы повыбиваю! Иш ты! Технику проспал! Падла!

— Тихо!

Петя рванулся, пытаясь выбраться из моих рук, но я, сцепив кисти замком, напрягся и отбросил Петю в сторону.

Тот отшатнулся, я встал у него на пути.

— Тихо, говорю!

Петя застыл передо мной. Он, все еще тяжело дыша, сгорбился. Напряженные кулаки его побелели от натуги.

— И мы что? Вот так все оставим? Он танк потерял, а мы…

— Ты б помалкивал! — крикнул Сидорыч. — Он тебя будил! Это ты не встал!

— Да? Значит я виноват⁈ — вытянулся Петя, уставившись на Сидорыча поверх моего плеча. — Защищать его еще будешь⁈

— Успокойся, — бросил я Пете.

— Ну ты слышал, чего они говорят⁈ — крикнул он, указывая на мехвода и радиста. — Слышал⁈ Они…

— Кто виноват, — перебил его я, — мы будем потом решать. А сейчас нужно отсюда выбираться.

— Да? И что мы скажем, когда без машины в расположение вернемся? А? — кивнул мне Петя.

— А так и скажем! — крикнул из-за плеча Сидорыча Никита. — Так и скажем, что ты на часы не встал! Что ты проспал!

— Ах ты… — Петя снова бросился на радиста, но я его отпихнул.

— Успокойся.

— Да он…

— Вы один экипаж, — посмотрел я прямо в глаза Пете. — Вы товарищи. Семья боевая. — Я оглянулся, посмотрел теперь на Сидорыча с Никитой. — И боевую задачу должны решать вместе, а не грызться, как собаки.

Все молчали. Петя зло шмыгнул носом. Утер лицо рукавом. Сидорыч так и стоял, защищая радиста. Взгляд его был тяжел и холоден. Никита же, глубоко дыша от волнения и страха, сглотнул.

— А боевая задача сейчас такая, — продолжил я. — Нужно вернуться в расположение бригады. Живыми вернуться. А по пути, — я обернулся и глянул на мехвода, — а по пути попытаться отыскать танк.

Петя выдохнул. Скрестил руки на груди и отошел.

— Да как его отыщешь?

— А у тебя другие предложения есть? — кивнул ему я вопросительно.

Он не ответил. Только сплюнул в снег.

— Не знаю… — буркнул Петя.

— Сидеть сложа руки — это не дело, Петь, — покачал я головой.

Он не ответил.