Гимназист. Проигравший - Владимир Лещенко Страница 15

и красоту… — вздохнул про себя Сергей. Сколько тех кто вот так ожесточался против священников и молитв, стоя поневоле в гимназической или армейской церкви или получая розгами от дьячка за ошибку в кондаке⁈ Пение гимнов, доносившееся с гимназического клироса, казалось ему таким же сухим и докучным, как казенные стены и мундиры…

В мыслях начальства наверное и Бог представлялся чем-то вроде гимназического и губернского начальства…

Как было и в его молодости — «Солидный Господь для солидных господ!»

В конце всенощной произошел забавный эпизод. «Бацилла», стоя на коленях, задремал и во время пения «Взбранной воеводе победительная» повалилась на пол, что, конечно, рассмешило окружающих. По окончании службы Тротт принялся говоря языком будущего «наезжать» на грешника:

— Ах, ты, распутственный! Безобразничаешь в церкви! Что?.. Ты — атеист⁈

— Ей Богу не дрался! — слезливо оправдывался «Бацилла».

Старшие воспитанники зафыркали от смеха. Инспектор, обозлившись еще больше, схватил несчастного «Бациллу» за шиворот и вытолкал из церкви:

— На неделю без завтрака! — рявкнул он. На «черный стол»! Что? Пошел вон — пакость!

* * *

На другой день — в субботу вскоре после завтрака к попаданцу явилась судьба — приняв облик все того же Барбовича

— Сурова… мнэ… в приемную… — процедил он с всегдашним высокомерием.

«Не отец ли опять пришел?» — думал он, сбегая в волнении по лестнице. И обнаружил что и в самом деле машинально подумал о Павле Петровиче как об отце…

Но он глубоко ошибся.

— Здравствуй, Сережа! — воскликнула тетка, поднимаясь ему навстречу. — Что это, ты будто похудел?..

— Я арестован, — пробурчал Сергей.

— Знаю, знаю! Я уж чуть не поругалась с господином инспектором… Кто этот красивый брюнет? Вон сейчас идет по лестнице?

— Это наш эконом.

— Какой видный мужчина!

Она молча провожала взглядом эконома; глазки блестели, на лице было бодрое оживление.(«Тетя то, похоже, еще та штучка!»)

— Мошенник порядочный, — сообщил он про эконома, чтоб охладить восторги тетки. Конечно достоверно никто не знал, но говорили что не безгрешен. Да и с чего бы ему не подворовывать?

— Мы теперь политически неблагонадежные, — прибавил он ворчливо.

— Я знаю про эту историю с литературными вечерами! — тетка заохала, патетически соболезнуя, жестикулируя как трагическая актриса. Но это же бессмысленное тиранство! Ваш директор ведет себя как будто он директор тюрьмы! — резюмировала она.

Особенно досталось старушке Осининой.

— Дамочка пребывала в сенильном возрасте и склерозе и подвинулась слегка рассудком! — желчно изрекла тетушка. Жаловаться на собственного сына и его друзей!

Сергею нечего было возразить. А еще возникла мысль — может Женька не родной а приемный — уж больно стара мадам Осинина? Есть ли у него братья или сестры? Впрочем — неважно!

— Ну, у нас что делается… то есть дома? — спросил он, чтобы отвлечься от посторонних мыслей.

— У нас? — переспросила тетушка. Да ничего особенного. У Кати флюс, у Елены от занятий синяки под глазами… Скворцов резонерствует… Лидия вздыхает, — все по-старому…

И умолкла. И вот тут Сергей, по какому-то особенному выражению в лице и голосе тетки, догадался, что она приберегает для него что-то важное напоследок. Что-то — из-за чего и, и примчалась в гимназию. Ему стало весьма любопытно.

— Белякова все хорошеет, — говорила как бы между прочим Калерия Викентьевна. — Теперь она неразлучна с Алдониным, точно их черт веревочкой связал… Ступкина ревнует и худеет от зависти: она ведь, того… страдает по Алдонину…

Сергей отвернулся. Тетка молча наслаждалась эффектом.

— Чертовски хороша эта Белякова! — продолжала она после паузы, куря из рукава папироску. — На днях из-за нее у Лидии Северьяновны со Скворцовым целая сцена вышла…

— Вот бы увидеть! — иронично бросил Сергей

«Кобель решил запрыгнуть на молоденькую сучку? Хорошо бы maman по такому случаю отказала бы этому хмырю от дома — все воздух был бы чище!»

Увидя насмешливо-пасмурное лицо Сергея, тетя прибавила:

— Впрочем, красота, по-моему, — плевое дело. Ведь как ни поворачивай, а в конце концов все произошли от обезьяны, только хвоста нет.

— Слышал бы это наш отец Антоний! — ухмыльнулся Сергей. — Епитимью бы назначил — не тебе тетушка — так мне… Пришлось бы мне еще месяц без отпуска сидеть — молиться да каяться!

— Ах — надеюсь Всевышний простит вольнодумство старой курсистки шестидесятых годов? — рассмеялась мелким дробным смехом Калерия Викентьевна.

И она ехидно подмигнула племяннику, довольная тем, что удивила Сергея новостями, в курсе дела. Но так как хитрое выражение не сходило с ее лица, то Сергей предположил что, что у нее в запасе есть еще новость, эффект которой она заранее смакует.

— А как отец? — спросил он как бы между прочим.

Глаза тети Калерии забегали и прямо-таки заискрились вдохновением, как у поэта, которому не хватает слов для нахлынувших на него чувств и образов.

— Ах, Сережа… тут такие дела делаются, такие дела!.. — заговорила она, понизив голос и многозначительно сжимая губки. Положим, к этому давно клонилось… А все-таки меня точно обухом по голове! Чего другого, а вот именно этого я от Павла не ожидала… Правду говорят: «Век живи, век учись, а все дураком умрешь!»

— Да что такое? — не вытерпел Сергей.

— А то, что Павел соглашается на развод, и теперь «Скворец» торжествует. Понимаешь?

— Хреново! — только и мог сказать попаданец. Он и в самом деле был неприятно удивлен.

Похоже — какие бы там планы не были у него или Лены на матушкины деньги — на них теперь рассчитывать смысла нет — отчим найдет им применение…

А из уст тетки водопадом сыпались все новые подробности.

— Главное, чего я не могу переварить, это — деньги. Меня ведь что ошарашило? То, что Павел польстился на какие-то две тысячи. За две тысячи целковых отказаться от жены и от детей! С чем это сообразно? Неужели «Скворец» по своей адвокатской хитрости обольстил его взять отступного? Но так или иначе — он сунул деньги и взял с твоего отца какую-то не то подписку, не то расписку, чтобы Павел не касался ни Лидии Северьяновны, ни детей… Подумай: какая дикость! Я говорю Павлу: «Ну уж, нечего сказать, — удружил! Самого себя высек!» А он смеется: «Я, говорит, получше вас знаю, как дела делаются». Теперь за-кутил не то с радости, не то с горя… Лидия Северьяновна по целым дням шепчется со «Скворцом» и все это держит в секрете, даже от меня с Леночкой скрывает. А уж чего тут скрывать, когда об этом говорят на каждом перекрестке и сплетничают напропалую все соседи! Леночка делает вид, что ничего не знает и знать не хочет: ходит сжав губки и ни на кого глаз не поднимает…