Первый БПЛА Второй Мировой. Том 2 - Максим Арх Страница 15

— Тут не поможешь, — поморщился я и стал пояснять: — Сам текст и шрифт подобрать не проблема. Как и нарисовать правдоподобную печать. А вот подходящей под накладную бумаги у нас в наличии нет. Те листы формата А-4, что лежат в копире, слишком уж белые. А те, которые в ящиках нашёл, — вообще глянцевые. Такое точно не подойдёт. Нужна серая, рыхлая, не слишком качественная, казённая бумага, которой у нас в наличии нет.

— Тогда что, всё отменяем? — явно расстроившись, спросил разведчик.

— Нет. Я переделал старую накладную, которая у тебя в руках. Думаю, что она выглядит вполне приемлемо.

— А ты что, её как-то умудрился переделать? — он посмотрел на лист бумаги, словно бы впервые его видел и стал присматриваться. После чего, удивлённо спросил: — Как тебе это удалось?

— Кое-что стёр лезвием, а потом с помощью принтера другое название вписал. Если хорошенько приглядеться, то, конечно, подмену заметить можно, вот только не нужно нам, чтобы кладовщик столь тщательно проверял бумагу. Поэтому думаю, имеет смысл приехать в тот момент, когда интендант будет либо уставший, либо вообще сонный.

— То есть — самое раннее утро? — догадался о моём плане Сергей.

— Так и есть, — кивнул я и, посмотрев на напарника, спросил: — Только теперь бы надо понять, как лучше нам всё это провернуть.

— А разве есть варианты? Захватим грузовик, ликвидируем солдат, я переоденусь и поеду получать. Ты будешь меня прикрывать беспилотником и вести разведку.

— Гм, но тебе же будет тяжело справиться одному, если что-то пойдёт не так.

— Мне будет тяжело справиться, если не будет прикрытия с воздуха. Что от нас будет от двоих толка, если никто не будет управлять беспилотником? — логично аргументировал Сергей и тут же отметил не маловажный факт: — К тому же, как я помню, языка противника ты толком не знаешь. Или я ошибаюсь?

— Ты прав. Действительно, с немецким у меня не очень. Я и в школе, и в институте английский учил, — не стал отрицать очевидного я.

— Вот и ладно. Значит, так и договоримся — будешь меня прикрывать, — отрезал Кудрявцев, ещё раз посмотрев на накладную, а потом негромко спросил: — А с датой как быть? Ты ж её не вписал.

— Но мы же не знаем, когда добудем подходящий автотранспорт. Как получится захватить, так сразу же и впишем от руки.

— Добро, — согласился напарник и вздохнул: — Знали бы, что такое дело будем готовить, нужно было бы трофейные грузовики попробовать глубже в лес запрятать. Старый-то только вот-вот обнаружили.

— Ну, этого мы знать не могли. Помнишь, как в пословице говорится: «Знал бы прикуп, жил бы в Сочи». Но не судьба. Теперь придётся новую операцию готовить.

— Это да, — согласился Сергей и тут же встрепенулся: — Слушай, а первый захваченный грузовик, тот, в котором мы Анну нашли, думаешь, тоже отыскали?

— Гм, да уж наверняка…

— А если нет⁈

— Вряд ли. Он же ещё раньше последнего был. Значит, и искать его раньше начали. Так что, скорее всего, тоже обнаружен.

— Ну, а вдруг всё же нет⁈ Может, глянем? Представляешь, если он всё ещё там?

— Гм, ну давай, — пожал я плечами. — Только именно сейчас посмотреть, никак не выйдет. Аккумулятору нужно как минимум ещё часов пять заряжаться.

— Жаль, — вздохнул Сергей и, сказав, что в таком случае хватит лясы точить и пора за дело, надел перчатки, взял лопату в руки и приступил к продолжению раскопок гаража.

Ну а я, пообещав, что вскоре присоединюсь, направился в лабораторию. Нужно было покумекать с новым дроном. Здесь, на большом столе, покоился наш второй шанс на спасение.

Основная работа была проделана: контроллер полёта, GPS-модуль, приёмник — всё это я вынул из запасного комплекта и аккуратно распаял на родной плате. По поводу GPS-модуля я долго думал, но потом решил его оставить. Дело в том, что я точно не мог сказать, будет ли функционировать всё оборудование в его отсутствии ведь изначально при проектировании электронной платы и программы для неё, наличие данного модуля предполагалось. В общем, не стал рисковать и сделал всё так, как и задумывалось инженерами изначально. Но самым сложным была не сборка, а адаптация. Всё это железо было рассчитано на спутниковую навигацию, которой в 1942 году не существовало в принципе. И в этом, разумеется, была проблема. Пришлось перепрошивать контроллер, зашивая в него алгоритм полёта по точкам, заданным просто по курсу и расстоянию от старта. Примитивно, но работать было должно.

Закончив с этим, приступил к работе с подвесами. Шесть электромеханических захватов, каждый на отдельном сервоприводе, должны были по моей команде разжиматься, сбрасывая груз. В теории всё было просто. На практике третий и шестой захваты почему-то срабатывали синхронно, как будто связанные невидимой нитью.

Снова взял в руки мультиметр и паяльник.

— Так… Проверяем распиновку, — ворчал я себе под нос, переводя взгляд с распечатанной схемы на жгут проводов. — Канал три, канал шесть… На плате вроде бы разные выходы. Где-то перемычка, или в прошивке косяк?

Отсоединил разъёмы, прозвонил каждую жилу. Всё было в порядке. Снова подключил — проблема оставалась.

Вздохнув, полез в настройки программы-конфигуратора на ноутбуке.

Монитор светил в полутьме лаборатории, отбрасывая синеватый отблеск на стены, заставленные стеллажами с деталями. На экране мелькали строки кода, параметры, таблицы соответствия…

Вскоре глаза начали слипаться.

Я откинулся на спинку стула и потир переносицу.

«Нет, никаких гениальных идей на сегодня нет, — мысленно констатировал я. — Голова уже не варит. Впрочем, я и так неплохо постарался за день. Утром — боевой вылет и уничтожение группы немцев у грузовика. Потом — эта головоломка с накладной. Теперь вот тонкая работа с электроникой, где одна ошибка могла в воздухе привести к катастрофе. Впереди ещё куча дел: подобрать и сбалансировать подходящие аккумуляторы для второго дрона — мощные, но лёгкие, и лучше два комплекта. Найти для них зарядное устройство. Или подойдёт тот зарядник, что у нас есть для „Семицветика“? Хорошо бы подошёл, а то придётся колхозить и переходники делать, если заводские не найдутся в этих завалах. Эх, нужно бы как можно скорее добраться до склада электроники. Тогда проблема запчастей решится сама собой. Но когда это произойдёт, совсем не понятно. А жаль».

Взгляд упал на накладную в которой кроме всего прочего говорилось про немецкие гранаты M-24, что в простонародье назывались «калатушками».

«А что если такие удастся получить? Деревянная ручка, вытянутый цилиндрический корпус — совсем не то, что наша Ф-1. Механизм сброса для „лимонки“, где нужно было просто выдернуть чеку, здесь не работает.