700 дней капитана Хренова. Часть 1 - Алексей Хренов Страница 15

— Кокса! — ловко подсказал ему владелец лётной школы.

— Точно! Кокс! Я сразу вижу — наше лицо! Сын старика Хэнка! Хороший был ковбой, жаль, пьяный упал в навоз и отъехал в свой лучший лошадиный мир. Кокса зачислить на персональную стипендию! Немедленно!

И тут до Лёхи дошло простое местное правило: для австралийца двести километров — это не расстояние. Это как ему в булочную за хлебом сбегать с утра.

Через полчаса он уже был вписан в список учеников школы лётчиков, и рядом красовалась крупная надпись:

Scholarship Provided by Coltman Sons — For a Fellow Northerner.

(Стипендия предоставлена «Кольтман и сыновья» — для северянина, нашего земляка.)

Глава 6

Алюминиевый пропуск в Европу

Середина февраля 1939 года. Маленький учебный аэродром под Сиднеем.

Лёха действительно делал вид, что учится как все. Специально запаздывал с газом, чуть «проваливался» на выравнивании, пару раз заваливал заход так, что инструктор раздражённо цокал языком. Ошибки были мелкие, безопасные, но заметные. Ровно такие, какие и должен делать человек, который только начинает доверять машине. Выделяться было опаснее, чем косячить.

Таккер всё равно смотрел на него слишком внимательно. Не столько учил — скорее присматривался. Иногда задерживал взгляд на руках, на работе ног. И однажды, уже после очередного вылета на круг, сказал спокойно, без нажима, будто между прочим:

— Ты, Кокс, ты делаешь все правильно, но я специально это пропустил и не объяснял. Либо ты уже умеешь летать, либо у тебя стальные нервы и тебе не место в авиации.

Лёха тогда ничего не ответил. Ни оправданий, ни шуток. Просто улыбнулся и развел руками.

Через несколько дней Таккеру приспичило слетать на отдалённую метеостанцию в глубине континента. Забросить почту, комплект мелких запчастей и мешок с продуктами. Летели на новеньком Tiger Moth — гордости школы. Два места, два человека, почта, ящичек и мешок, притянутые ремнями за спинкой заднего сиденья.

Пустыня тянулась под крыльями бесконечной ржавой шкурой. Посадочная площадка у станции была просто выровненным пятном среди пыли. Они сели легко, без скачков, мотор ещё остывал, когда метеоролог в выцветшей рубахе и широкополой шляпе, принял почту и поблагодарил за деликатесы. Формальности заняли несколько минут. И Таккер жестом позвал Лёху присесть в тень от крыла.

Он снял шлем, стряхнул пыль с рукавов и прикурил. Лёха стал пассивным курильщиком. Некоторое время они молча смотрел на пустоту вокруг.

— Кокс, давай честно. Парень ты нормальный. На обратном пути ты покажешь мне всё, что умеешь. Если не разобьёмся, я оформлю тебе лицензию от предыдущего потока и, может быть, возьму к себе помощником. Или учись ещё шесть месяцев со всеми.

Позже, обернувшись в кабине, Лёха попросил Таккера затянуть плечевые ремни потуже.

Тот усмехнулся:

— Мы и поясной то обычно не пристёгиваем.

Лёха посмотрел на него спокойно, без улыбки.

— Если я вернусь без инструктора, меня посадят. Я не могу себе это сейчас позволить.

Инструктор расхохотался, но демонстративно всё же набросил и подтянул плечевые ремни.

Обратный взлёт вышел обычным. Лёха повёл машину спокойно в набор высоты, как и прежде. Инструктор расслабился, даже демонстративно положил руки в перчатках на борта кабины.

Набрав около километра — три тысячи футов, извращенцы поганые! — Лёха начал.

Дал полный газ и ввёл самолёт в горку так, что пустыня ушла вниз стеной. На вершине шустро дал педаль и самолет крутанулся вокруг мотора — ранверсман вышел чисто и самолетик заскользил вниз. Отдав штурвал Лёха подразогнал аппарат и энергично потянул штурвал на себя, заставляя самолет войти в мёртвую петлю — плотную, с аккуратным зависанием в верхней точке. Движок обиженно зачихал, все таки отсутствие бензонасоса не лучших выбор для фигур пилотажа.

Лёха вывел машину в горизонт, дал мотору успокоиться и ушел в правый боевой вираж, глубокий, с без потери высоты и далее с мгновенным перекладыванием в левый. Потом снова горка. Tiger Moth возмущённо ругался на происходящее, и стонал, как живой. Снова правый вираж, левый и пара разносторонних бочек подряд.

И только тогда Лёха убрал газ, снова вернув машину в учебно-спокойный режим.

Он вдруг ясно понял, как соскучился по нормальному полёту. Не по влётам и посадкам, не по учебным заданиям, а по настоящей работе с небом, когда самолёт не средство, а продолжение тела.

Посадку он сделал демонстративно аккуратную, хотя и не рекомендуемую ученикам — на три точки.

Инструктор выбрался из кабины медленно, даже вальяжно. Махнул Лёхе, и отвёл его далеко в сторону. Снова достал сигареты. Прикуривал он долго и руки у него заметно дрожали.

— Ну и чего военный лётчик делает в моей авиашколе? — пыхнув дымом спросил Таккер.

— Лицензию гражданского пилота получает, — улыбнулся Лёха, став капитаном Очевидность.

Таккер задумался, переодически затягиваясь сигаретой.

— Доброволец из Китая? — в умении делать выводы лётчику Первой Мировой было не отказать.

Лёха молча кивнул.

— На чём летал?

— На американцах, на Кёртиссах, Пэ — тридцать шестых.

— Макаки сбитые есть?

— Двое сбитых! — Гордо произнес Лёха, решив опустить излишние подробности как по количеству, так и по способу исполнения этого действия, но и разочаровывать Таккера было нельзя.

Инструктор долго пускал дым, не глядя на него.

— А чего всё таки тут ошиваешься?

— Сбили над морем. Торговцы меня выловили, подогрели, обобрали. Еле сюда добрался, ни документов, ни денег, ни вариантов. Тут же это теперь наёмничеством считается, чёрная метка. Не возьмут никуда.

Инструктор хмыкнул криво.

— Ладно, Кокс. Ты парень нормальный, наш, лётчик. Тут тебе не место. Ты поубиваешь всех учеников быстрее, чем их научат держаться в воздухе. — Таккер коротко усмехнулся. — Я тебе помогу. Свидетельство получишь завтра и прошлым годом. Есть у меня пара пустых строчек в прошлых группах.

Потом посмотрел на него оценивающе:

— Скажи, а как ты делаешь… и про япошек, про самолеты у макак расскажи!

На тридцать минут двое человек в лётных комбинезонах двадцати пяти и сорока восьми лет превратились в мальчишек. Крича, выделывая странные жесты руками, изображая ими самолеты, они ходили друг за другом, изображая атаки, уходы, пикирование и