Балтийский фактор - Михаил Павлович Николаев Страница 15

В этот момент расписанный буквально по секундам регламент грубо нарушает яркая вспышка, на миг озарившая небо над крышами домов. Через несколько секунд до меня доносится сухой, надтреснутый грохот.

Потом откуда-то издалека раздается легкий свист, переходящий в шипение, которое становится все громче и громче, пока не превращается в усиливающийся, сводящий с ума нечеловеческий рев, заканчивающийся чудовищной силы ударом.

Глава 7. Внезапный бросок

Полковник Михаил Степанович Свечников, командующий российскими войсками на юго-западе Финляндии, командующий Таммерфорсским фронтом Красной гвардии, советник командующего Красной гвардией Финляндской советской рабочей республики

На дополнительном спецкурсе Императорской академии Генерального штаба меня учили организации и проведению разведывательной и контрразведывательной работы на уровне армейских соединений вплоть до масштабов фронта. Хорошо учили. И я очень хорошо усвоил эту науку – на спецкурс абы кого не брали. Из 79 офицеров моего выпуска туда зачислили только 16 человек, окончивших академию по первому разряду. При обороне Осовецкой крепости я закрепил и развил эти знания на практике. Здесь, на территории Великого княжества Финляндского, я познакомился со многими революционерами, просветившими меня касательно особенностей и тонкостей подпольной работы. Потом на этой почве я плотно сошелся с Али-Бабой – Алекси Аалтоненом, который еще в 1905 году сформировал аналогичную структуру в Красной гвардии. На пару с ним мы организовали плотную сеть агентов и осведомителей, накрывшую всю Западную Финляндию, и обезвредили большое количество «засланных казачков», «спящих агентов» и саботажников.

Не обошлось в этом деле и без смешных ситуаций. Когда Феликс Эдмундович Дзержинский прислал нам в помощь своего молодого сотрудника – Якова Матвеевича Рудника, 24-летнего выпускника Петергофской школы прапорщиков, мы вдвоем разыграли этого молодого, но пока еще беззубого волчонка, вздумавшего поучать старых зубров. Когда он спросил, где мы получаем информацию, я на полном серьезе заявил – на базаре. Али-Баба подтвердил ему, что так дело и обстоит. И ведь не соврали ни словом. Покрутившись по базару, можно узнать очень много новостей. Правда, для этого надо знать язык, уметь слушать и умело задавать наводящие вопросы, переводя разговор в нужную сторону. Мы просто не упомянули, что базар – это только один из очень многих используемых нами источников информации. В дальнейшем паренек поднатаскался в разведдеятельности, поработал во Франции, Австрии и Китае, но асом разведки так и не стал – его дважды раскрывали и арестовывали.

Одним из наиболее ценных агентов Алекси Аалтонена был телеграфист из Николайштадта. Он работал очень аккуратно, не вызывая ни малейших подозрений. А информацию передавал Али-Бабе по отводу от железнодорожного телеграфа, который провел прямо в свою квартиру.

Вечером 25 февраля Алекси доложил мне о сообщении этого телеграфиста: в Николайштадт пришел по льду егерский батальон, перевезенный немцами из Либавы, и завтра утром Маннергейм устроит по этому поводу строевой смотр на Рыночной площади. Али-Баба не придал особого значения этой информации, а я, наоборот, сразу же сделал стойку.

Я уже давно знал про этот батальон, сформированный немцами из выехавшей за границу финской молодежи. На фронте я с ним ни разу не пересекался, но о его действиях был наслышан. Уровень подготовки у этих егерей был весьма приличный. Они уступали, конечно, нашим пластунам, но являлись серьезными противниками. Сквозь набранных из рабочей среды красноармейцев они пройдут, как нагретый нож через сливочное масло.

Ситуация требовала немедленного вмешательства, и строевой смотр, затеянный бароном Маннергеймом, тут был как нельзя кстати. Единственное, сейчас надо было не спугнуть барона. У него ведь тоже разведка неплохо поставлена. Мы с Али-Бабой уже вычислили многих его агентов, но наверняка не всех. Поэтому сейчас требовалось, во-первых, действовать быстро и скрытно, а во-вторых, по возможности запутать следы.

Я предупредил Аалтонена, чтобы он больше никому не сообщал эту информацию и не говорил, куда именно мы направляемся. А сам по-тихому собирал своих разведчиков, укомплектовав их лыжами и белыми маскировочными халатами. Потом поставил Али-Бабе задачу: выехать с разведчиками на паровой дрезине на станцию Люлю. Оттуда на лыжах пройти к Вильпула и, работая исключительно ножами и штыками, снять часовых и зачистить охрану. Особое внимание обратить на телеграф.

После этого дал команду поручику Муханову, являющемуся бессменным комендантом Таммерфорса, подготовить к выезду бронепоезд «Красногвардеец» и два блиндированных поезда. К бронепоезду прицепить сзади две платформы. Одну с установленной на ней мортирой, замаскировав ее предварительно брезентом, а вторую платформу загрузить рельсами и шпалами – пути перед станцией Вильпула были разобраны. Эту платформу тоже накрыть брезентом, по возможности замаскировав груз.

С собой я решил взять первую бригаду Красной гвардии – наиболее подготовленное из имеющихся в моем распоряжении соединений и расквартированное к тому же непосредственно в городе. Почему с собой? Я обычно в подобных случаях руководствуюсь принципом: если хочешь что-нибудь сделать хорошо, делай это сам. А эта задуманная мной операция была чрезвычайно важна, и я не мог поручить ее никому другому. Не дело, конечно, командующему фронтом лично возглавлять рейд по глубоким тылам противника, но есть такое понятие – надо. Если нельзя, но очень хочется, то можно. Тем более что без меня никто не сможет справиться с ключевым моментом этой операции.

Я вызвал комбрига-один – подполковника Булацеля – и объяснил ему задачу: не поднимая шума, организовать погрузку бригады в два подготовленных Мухановым блиндированных поезда. В первом эшелоне разместить бригаду путейских рабочих с костылями, ломами, кувалдами и всеми остальными приспособлениями, которые ей понадобятся для восстановления разобранного железнодорожного полотна. В два вагона второго эшелона загрузить лошадей и сани пулеметной команды. А также предупредить о скором отправлении команду бронепоезда. Артиллеристам, закрепленным за мортирой, также садиться в бронепоезд.

– Куда направляемся? – спросил у меня Булацель, когда я закончил его инструктировать.

– Прокатимся по тылам белых, Георгий Викторович. Все вам расскажу, но попозже, когда проскочим через линию фронта. А пока не взыщите: меньше знаешь – крепче спишь. Хотя поспать этой ночью нам с вами точно не придется.

Когда Булацель ушел, я достал карту и подробный план Николайштадта, взял транспортир, линейку и принялся вымерять расстояния и углы, необходимые для точной реализации моего замысла.

Выехать удалось только во втором часу ночи 26 февраля. Впереди бронепоезд, следом за ним два блиндированных эшелона с красногвардейцами. Из Таммерфорса мы направились на северо-восток, почти в противоположную сторону от направления на Николайштадт. Пусть гадают, куда именно мы держим путь.

Станцию Люлю проскочили без остановки, даже не снижая скорость. Не доезжая до Вильпула, бронепоезд остановился у границы участка, на котором были разобраны пути. Там