Топить в вине бушующее пламя печали - Priest P大 Страница 144

Шэн Линъюань понятия не имел, что это может быть болезненным, поэтому он совершенно не изменился в лице. В следующий же момент черный туман заклубился вокруг раны. Разрубленные кости срослись вместе, кровь остановилась, и страшный порез полностью затянулся. Что же до смертоносной паутины, то она оказалась не столь ядовита, как туман Шэн Линъюаня. Полупрозрачные нити разъело при первом же соприкосновении с тьмой. Пауки были напуганы. Они замерли на дверном косяке, не в силах пошевелиться.

Он был обезглавлен, но его голова вновь вернулась на место. Однако, Шэн Линъюань ничем не выдал своего присутствия. Всем собравшимся в комнате показалось, что дверь попросту неплотно закрыли, и внутрь проник сквозняк.

Кроме лисицы и господина Няня, в комнате находилось еще несколько человек. Поздней осенью воздух был холодным и влажным, и все присутствующие были одеты в рваные плащи. В комнате не было ни стульев, ни скамеек. «Плащи» опустились на колени вокруг стола. Как и лиса, все они были людьми, но их всех окутывала удушливая демоническая аура.

Шэн Линъюань поднял руку, намереваясь стереть с шеи кровь и, наконец, увидел лежавшего на алтаре «бога». Вдруг, на его лице появилось странное выражение.

Это «ни на что не похожее» нечто, на самом деле оказалось его знакомым из прошлой жизни. Старым врагом времен великой битвы в Цзючжоу — королем демонов Цзю Сюнем.

Эти люди, что подражали древнему языку, поклонялись тому, кто три тысячи лет назад возглавлял их… Что в этом такого?

Шэн Линъюань небрежно слизнул с пальцев кровь и посмотрел на «плащей» перед алтарем. Если бы они жили три тысячи лет назад, и они и все их семьи до девятого колена, были бы казнены.

Лисица встала, закрыла дверь, быстро огляделась и принялась жаловаться:

— Неужели вы не могли приготовить для меня парочку тепленьких малышей? Здесь же так холодно, это так вы встречаете дорогих гостей?

Старик, открывший им дверь, хрипло сказал:

— Как бы то ни было, ты все равно скоро покинешь Дунчуань. Потерпи.

— Мы просчитались, — сказала лисица, опускаясь на колени. — Я думала, что Бедствие поможет нам, но ведь Дунчуань до сих пор не перешел под нашу юрисдикцию? Кто мог знать, что эти прихвостни Управления по контролю за аномалиями запросят подкрепление. Все те, кто участвовал в ритуале темного жертвоприношения, были им же и сожжены. Но ведь ритуал не мог пройти не так, верно? Такой провал, неужели это действительно было Бедствие?

Человек в плаще у алтаря ответил:

— Ритуалы темных жертвоприношений и их условия отличаются друг от друга. В конце концов, все сведения о них тысячелетиями считались утерянными. Несмотря на то, что мы получили «предсказание» и восстановили тексты призыва, ошибки в их понимании и в наших действиях были неизбежны. Кроме того, говорят, что на этот раз Бедствием был предводитель одного из древних кланов. «Клана шаманов». Он превратился в Бедствие после их истребления. При жизни он так ничего и не добился. Случившееся с ним великая несправедливость, в те годы он, кажется, был еще ребенком. Возможно, его боевой мощи оказалось недостаточно. Более того, призыватель и призываемый демон должны быть одного происхождения. Так как клан шаманов был истреблен, нам оставалось лишь использовать подделку, отмеченную проклятием призрачной бабочки. Вероятно, потому ритуал и провалился. Воспринимайте это как новый опыт. В следующий раз все обязательно получится. Правда, господин Нянь?

Господин Нянь не преклонял колени и не собирался обмениваться приветствиями с этими людьми. Мужчина попросту прислонился к стене. Услышав эти слова, он ничего на них не ответил. Протянув руку, он произнес:

— Я здесь, чтобы забрать товар. Он у вас?

«Плащи» посмотрели на него с нескрываемой злобой, и один из них закричал:

— О, конечно, вы же человек из высшего общества! Вы считаете ниже своего достоинства связываться с крысами вроде нас. Тогда почему же вы, зажав нос3, спустились в канализацию?

3 捏着鼻子 (niēzhe bízi) — зажимать нос; перен. через силу, против желания; сносить молча.

Взгляд темных глаз господина Няня остановился на этом выскочке. Атмосфера в комнате стала еще более недружелюбной.

Человек в плаще встал, подошел к нему вплотную и злобно выплюнул:

— Ах, простите меня, великий господин, ваш ум чист и ясен. Ты задираешь нос и просишь нас… А!

Прежде чем он успел договорить, два висевших у него на поясе кинжала внезапно ожили. Лезвия клинков изменили свою форму. Словно два холодных языка, они вытянулись и обвились вокруг его шеи. Острые лезвия уперлись в сонную артерию. «Плащ» замер, боясь даже вздохнуть. Клинки царапнули его кожу, и он в панике затаил дыхание.

Лицо господина Няня не выражало ни капли удивления. Он медленно заговорил, чеканя каждое слово:

— Я спросил, вы все принесли?

В комнате на мгновение воцарилась тишина4. Один из «плащей», стоявший в двух метрах от него, взял в руки маленькую керамическую шкатулку и подтолкнул ее к ногам господина Няня.

4 鸦雀无声 (yāquèwúshēng) — не слышно ни вороны, ни воробья (обр. в знач.: царит мертвая тишина, стоит гробовое молчание).

Господин Нянь вытянул ногу и наступил на шкатулку. Затем наклонился, открыл ее, мельком заглянув внутрь, и бесцеремонно сказал:

— Спасибо.

Лисица тут же улыбнулась.

— Господин Нянь, это наши люди, если мой брат сказал что-то не то, ты…

Взгляд господина Няня пронзил девушку насквозь, как лезвие ножа, и улыбка тут же застыла на ее лице. Затем он, ни слова не говоря, повернулся, открыл дверь и вышел.

Только тогда все присутствующие в панике повскакивали со своих мест и бросились высвобождать несчастного, угодившего в «змеиные объятия». Опасаясь, что господин Нянь не успел далеко уйти, один из «плащей» глухо пробормотал:

— Эта бездомная псина! Если бы не это условие, что совершающий жертвоприношение и призываемый демон должны быть одного происхождения… Он бы уже сегодня расстался с жизнью и никогда бы не вышел отсюда. Но он нам еще пригодится. Хуа Ху, на что ты уставилась? Никогда не встречала таких, как он? Этот мужчина человек, а ведет себя как собака5. Неужели ты не видишь этого?!

5 人模狗样 (rén mú gǒu yàng) — человек, а ведет себя, как собака (обр. внешний облик или поведение не соответствует реальности, выдавать себя за кого-либо, притворяться).

— Нет… — ошеломленно произнесла лисица. — Он что… только что вышел отсюда?

С этими словами она осторожно приоткрыла дверь и посмотрела на дверной проем:

— Где паутина?

Шэн Линъюань оставался безразличным наблюдателем, однако в этот момент уголки его рта приподнялись. Действие его трюка для отвода глаз закончилось, и молодой человек медленно появился из темноты.