Гражданская война - Виктор Сергеевич Мишин Страница 13

– Поручик, значит?

– Ничего это не значит, – поморщился уже я, – это документы для дела.

– И какие же у тебя дела в Ростове были?

– Это секретная информация, извините, товарищ…

– Калинин, – брякнул мужик и тут же понял, что прокололся. Осознав это, он откровенно заржал. – Молодец!

– Не, я ж первый признался, – поддержал я его смех.

– Ты из группы стрелков?

– Так точно!

– Один, что ли, остался, вас же взвод был?

– Разошлись со взводом, они вперед ушли, потом свернуть пришлось, а после и вовсе заблудились.

– Мы здесь почти неделю стоим, должны были вас встретить, завтра собирались уходить, к западу большой отряд противника замечен, могли и нас здесь застать.

– Нас четверо, ребята ждут сигнала…

– А если бы ты его не дал, напали бы? – Серьезно так смотрит мне прямо в глаза.

– Скорее да, чем нет, устали мы, товарищ Калинин.

– Давай, веди остальных, вот мой мандат, читай.

Мужик протянул мне какую-то книжечку, в которой сразу бросилась в глаза фотокарточка этого самого товарища Калинина, названного уполномоченным по каким-то важным делам. Мне эта бумажка не сказала ровным счетом ни о чем, но я сделал вид, что удовлетворен.

– Я понимаю, что сейчас легко принять своих за чужих, но могу подтвердить свои полномочия. У тебя должен быть пистолет с дарственной надписью, так?

– Не при себе, – удивился я. – А от кого подарок, знаете?

– От того, кого уже нет на этом свете, и его фамилию лучше не поминать, – вновь уклончиво заявил Калинин.

– Хорошо, ребята рядом.

– Давай веди, с утра выезжаем назад. Белые все еще под городом, но активных боев нет, пройдем.

* * *

Несмотря на такую секретность, все же это оказались свои. Более того, Крайнова узнали, да и он распознал нескольких бойцов отряда. Это действительно оказался отряд для нашей встречи, о котором меня предупреждал Фрунзе. Так уж получилось, что, бродя по степи вдоль Дона, мы вышли на него сами. Больше напрягало то, что основной отряд, который спас Старого, так и не явился на место встречи. Где они, какой дорогой пошли, сие неизвестно. Хреново еще то, что и поисковый отряд не пошлешь, кругом враги, да и как сказал ранее, неизвестно, куда посылать.

Отдохнув, наевшись как следует, под утро вместе с отрядом снялись с постоя и направились на северо-восток, вновь степями, но на этот раз уже в составе сильного отряда в сотню человек, с нормальной провизией, да и едем на телеге, а не верхом. Командир этого отряда, товарищ Калинин, до отправки переговорил отдельно с каждым из нас, с Крайновым и Пашковым ему было проще, все же они были солдатами из гарнизона Царицына, а мы с Ванькой – чужие.

Суть нашего задания в Ростове его не интересовала, зато меня очень интересовало происходящее сейчас в городе на Волге. Марковцы, словно обезумев после смерти своего командующего, лезли вперед штурм за штурмом, теряя сотнями людей, несколько дней непрерывно атаковали город. Под таким нажимом большевики уступили несколько районов, но с подходом новых сил вот-вот отобьют назад.

А у «добровольцев» все плохо, им негде мобилизовывать людей, и вся, когда-то очень мощная офицерская армия просто перестает существовать. Убыль у них катастрофическая. И так уже от когда-то офицерских частей остались крохи, так и эти крохи некем пополнять. Давно уже набирают всякий сброд, не то что офицеров, а даже не служивших, и калек гребли, а что дальше будет…

Добравшись до железной дороги, ведущей в Царицын, встретились с бронепоездом и уже под его прикрытием достигли города. Когда вышли на окраины, удивился даже Калинин, который сам не был здесь несколько дней.

– Тихо как-то, уж не сдали ли наши город? – озвучил он свое опасение.

Оказалось, не сдали. Ввиду нехватки сил белые перешли к обороне, а большевики готовятся, поэтому и тихо. В штаб обороны мы прибыли под вечер, темнело уже, но командующий был на месте и принял нас вполне благожелательно.

– Здравствуйте-здравствуйте, товарищ Воронцов. Мне тут запросы на вас из Москвы идут по нескольку раз за день, а я и ответить ничего не могу. Задержались вы изрядно, но о результатах в курсе, такого не утаишь… – Фрунзе выглядел уставшим, но, кажется, наше появление вызвало у него неподдельную радость. Хоть кто-то нам радуется, не зря, значит, работаем.

– Да какие там результаты, Михаил Васильевич, – махнул я рукой, – еле ноги унесли.

– Ничего себе, еле унесли! Вы ликвидировали сразу двух казачьих атаманов, в войске у них разлад и шатания, дезертирство началось, а вы говорите!

– Двоих? – неподдельно удивился я.

– Именно так, товарищ Воронцов. И Краснов, и Шкуро приказали долго жить. Не знали, что они были вместе? – в голосе командующего звучали радость и удовлетворение, что ли.

– Понятия не имел. Так уж вышло, что появилась случайная возможность, мы отработали, результатов нам никто не доносил, – пожал плечами я. – Очень уж не хотелось попасться казачкам, шкуру, наверное, живьем бы сняли.

– Молодцы! – с неподдельным восторгом объявил командующий.

– Грустно это, Михаил Васильевич, если честно. Хорошие вояки пригодились бы и нам самим, а тут воюют против нас. Русские рубят русских, чего здесь хорошего? – А вот говорить мне, наверное, такого не нужно, мало ли, как воспримут этот мой крик души…

– Выступив против народной власти, да еще и вступив в сговор с бывшим врагом, они не могут называть себя русскими. Сами на это пошли, сами и виноваты. Не знали, что Краснов был дважды арестован Красной гвардией, но оба раза был отпущен под честное офицерское слово не вести против советской власти подрывной или вредительской деятельности? Он решил с нами воевать и уничтожить, даже сделал это своим девизом. Он ненавидит нашу страну, а вы говорите – русский.

– Может быть, может быть, – устало и задумчиво, ответил я.

– Давай-ка, Николай, отдохни как следует. У меня приказ, вообще-то, отправить тебя, как только выберешься, в Москву. Значит, завтра отдыхаете, а послезавтра я выделю транспорт, сопровождение, и вас отвезут в Воронеж. Там поезд, и вскоре вы будете дома. Отлично поработали, ребята… Кстати, Крайнов сообщил в рапорте об уничтожении банды в степях, что, действительно уничтожили вшестером полуэскадрон? – И по тону даже не понять, не верит или удивляется.

– Загнул бывший унтер немного, под два десятка конных ушли.

– А сколько осталось на поле? – Теперь смотрит с осуждением, кажется, я понимаю, почему так.

– На поле никого не осталось, вам же доложили, наверное, что все были похоронены. А если бы те, кто решил отступить, вернулся… наверное, мы