1991 - Ал Коруд Страница 13

— Вот только поделиться ли?

— Есть различные способы убеждения.

Варенников с интересом глянул на креатуру Ивашутина. Пока тот его только радовал. Все-таки ГРУ и его легендарный спецназ им не раз пригодится. И буквально на днях те согласились сотрудничать. Это все лучше, чем локтями толкаться.

— Владимир Иванович, что по вашим подразделениям? Час Х близок, нам нужно согласовать планы.

— К вам на днях позвонит человек от меня. Он в курсе. Пусть с вашим «стальным кулаком» пообщается.

Под таким именованием у заговорщиков значились необозначенные нигде подразделения, в которые стекались со всей страны опытные люди. Они должны будут проводить тайные силовые акции «под прикрытием». Некоторые в национальных республиках, вообще, будут действовать «на холоде» автономно. Приказ на их создание отдал лично Варенников, он и открыл несколько баз «подготовки резерва». Просто в мобилизационные планы были внесены некоторые изменения. Так что и любой проверке сложно подкопаться. Но кто ее, опять же, пришлет? Подготовка шла уже несколько месяцев. Люди, в ней участвующие, не всегда были в курсе, просто тащили исправно службу. В армии постоянно что-то случается. Тем более в эпоху перемен.

— Но все-таки, что есть на сегодняшний день?

Симонов помял бритые щеки:

— С упором на Прибалтику ориентирована 2-я отдельная бригада из Пскова, а также 4-я отдельная бригада, что стоит в Вильянди Эстонской ССР. 12-я отдельная бригада ориентирована на Грузию. Насколько я понял, мы ждем там беспорядки.

— Обязательно начнутся. Но нам важнее русское население республики и вывоз оттуда оружия с техникой. Наверняка местные князьки будут против. Это следует учитывать.

— Хорошо. Ну и в Подмосковье работает 16-я бригада из Чучково.

— Отлично. Мои ребята уже установили с вами канал связи. Будем работать вместе. И спасибо за информацию по Закавказью и Средней Азии, она нам очень пригодилась.

— Я рад.

— Тогда, товарищи генералы, выпьем за победу русского оружия над внешним и внутренним врагом!

Глава 5

Очерки смуты

Ленинград. Отделение движения «Демократическая Россия»

— Девочки, что тут произошло?

Человек с неряшливой бородой удивленно озирал разгромленное помещение отделения. Стеллажи и шкафы оказались разломаны, книги и брошюры лежали прямо на грязном полу. Эстампы и картины, подаренные известными художниками, варварски растоптаны. Бородач с визгом кинулся к одной из них, упал на колени и чуть не разрыдался.

— Юлий Андреевич, что с вами?

Известный в Ленинграде диссидент и по совместительству непризнанный художник повернулся к пожилой женщине и горестно воздел руки. В его глазах блеснули слезы.

— Они убили ее!

— Кого? — ахнула дама.

— Мою картину! Эти твари! — его настроение в момент переменилось, мужчина вскочил на ноги и схватил женщину за плечи. — Кто это был⁈ Нужно срочно звонить в милицию!

С другой стороны помещения отозвались. Голос был глухой и прокуренный.

— Юль, звонили уже!

— И что?

Рыбаков повернулся к даме неопределенного возраста, как ни в чем не бывало сидящей посреди разгрома на одиноком, чудо сохранившемся стуле. Она небрежно стряхнула на пол пепел, затем задумчиво ответила:

— Спросили: не убили, мол, никого? Обещали прислать участкового. Как у того появится время.

— Но это же… — один из активистов движения «Демократическая Россия» аж задохнулся от возмущения.

Сатрапы! Они могут лишь мирные демонстрации разгонять! Ничего, придет время и у них появится настоящая демократическая полиция. Уж она будет работать!

На самом деле из всех художеств Рыбакова известна лишь хулиганская выходка, что тот совершил в 1976 году. Тогда на стене Государева бастиона Петропавловской крепости появилась огромная более 40 метров в длину надпись «Вы распинаете свободу, но душа человека не знает оков!». То есть в любой стране и при любом режиме данное деяние посчитали бы вызывающим хулиганством, а вовсе не стремлением к свободе. Хотя посадили непризнанного гения за распространение сочинений Солженицына. Графомана, возомнившего себя великим пророком и обличителем в отечестве. Но опять народ ему достался не тот и не оценил. Пришлось свалить в Америку и оттуда стращать бывшую родину ядерной дубинкой.

Но что интересно, после возвращения в Ленинград никто ему не мешал творить и дальше. Рыбаков стал организатором Товарищества экспериментального изобразительного искусства. Казалось бы, твори и совершенствуйся. Но ему хотелось широкой известности и поквитаться за детство, проведенное в тюрьме. Деструктивное начало, совмещённое с зачатками таланта, бывает страшным. Творец перестает видеть берега и встает на прямой путь предательства собственной же культуры. Но кто в это лихое время подобное замечал? Громче пукнуть и рвануть на себе рубаху эффектней!

— Это налет, Юля.

— Ты еще можешь смеяться, Ада! К нам Собчак обещал приехать с Гаврилой, будет телевидение. И как это прикажешь делать здесь?

— Значит, не приедут, — флегматично заметила Аделаида, известная в узком кругу поэтесса, по совместительству переводчик с французского в одной из многочисленных редакций культурной столицы. Этот город давал возможность прокормиться очень многим. Но не все такого заслуживали.

Рыбаков зло глянул на женщину, но вовремя вспомнил, кто ее имеет, обидчиво выругался и повернулся к пожилой даме, которая пыталась хоть как-то прибраться после разгрома.

— Надежда Юрьевна, что все-таки тут случилось?

— Пришли ветераны, сказали, что нам здесь не место. Нам лично не угрожали. Но все порушили и посоветовали больше не открываться.

— Какие ветераны? — недоуменно изогнул брови художник.

— Обычные, молодые. Все как на подбор крепкие парни.

Возмущению демократа не было предела.

— Афганцы? Мы же за них боремся, их проблемы решаем! Черте что!

— Не знаю, Юлий Андреевич, но настроены они были серьезно и разгромили тут все очень быстро. Как по приказу.

Аделаида подошла к нервничающему Рыбакову вплотную

— Юля, это ведь был не просто налет.

— А что?

— Предупреждение. В следующий раз будут бить морды. Это как в Петрограде в семнадцатом.

— Так, — демократ крепко задумался, — я побежал звонить. Ты будешь здесь? Подождёшь наших?

— Еще спрашиваешь! Отказаться от такого феерического перфоманса!

— Шуточки у тебя, Ада!

Через полчаса к отделению начали подтягиваться люди. Молодежь тут же привлекли к уборке. Мужчины постарше, и зачастую выглядевшие потрепанными, через некоторое время позвякивали в углах чем-то подозрительным. Потянуло дешевым портвейном и плохими сигаретами. Молоденькая девушка в модных джинсах-варенках брезгливо поморщилась. Но