Выжить в битве за Ржев. Том 2 - Августин Ангелов Страница 13

После уничтожения НП они не успокоятся. Пришлют новые группы своих снайперов-охотников. Станут бомбить и обстреливать вновь и вновь. С этой высоты тебя надо уводить. И твой план… он дает тебе не просто возможность вовремя переместиться, не сделавшись мишенью, а новую цель. Я могу понять, что ты хочешь спасти тех, кого можно. Вот только, я не могу позволить тебе взять с собой твое оснащение из будущего. Представь, что будет, если ты попадешь в плен или погибнешь, и противник завладеет всеми твоими хитрыми приборами? Поэтому, ты уж прости, но перед выходом на такое рискованное задание мне придется изъять их у тебя.

Глава 6

Неожиданно разговор Угрюмова и Ловца прервали крики наблюдателей:

— Воздух! «Юнкерсы»!

Гул немецких бомбардировщиков нарастал с запада, превращаясь в оглушительный рев. С рассветом снег прекратился, а облачность рассеялась. И этим обстоятельством сразу воспользовались немецкие авиаторы. К высоте неумолимо приближались вражеские самолеты.

— В укрытие! За скат высоты! — рявкнул Угрюмов, одним движением сгребая со стола свою сумку-планшет и докладную записку Ловца.

Выражение лица майора госбезопасности, секунду назад задумчивое, погруженное в размышления, в один миг стало жестким и начальственным. Он и Ловец выскочили из блиндажа, который, наверняка, был у немцев приоритетной целью, и побежали, пригнувшись, по траншее.

Угловатые «Лаптежники» с черными крестами на крыльях шли на этот раз плотным строем, целой эскадрильей из девяти машин. Они готовились не спеша, как на учениях, обрушить свой смертоносный груз на израненный холм. И, разумеется, они желали отомстить за того немецкого пилота, погибшего над этим проклятым местом совсем недавно, когда его сбил русский снайпер.

Вскоре немецкие самолеты уже начали бить очередями из пулеметов. Еще немного, и они начнут пикировать, сбрасывая бомбы. Впрочем, на этот раз воздушной атаке пытались противостоять зенитчики из подкрепления. Несколько зенитных орудий уже расположились вокруг холма. К тому же ночью, по приказу Угрюмова, доставили и развернули на грузовиках счетверенные «Максимы ЗПУ-М4» образца 1931 года. И все это теперь строчило пулями и лупило снарядами по «Юнкерсам», не давая им прицельно метать бомбы.

Но, немецкие пилоты на пикировщиках не привыкли пугаться советских зенитчиков. Хотя потери фронтовой авиации в последнее время только нарастали, господство в воздухе еще прочно оставалось за люфтваффе. Потеряв один из самолетов, оставшиеся начали входить в пикирование, выстроившись кольцом и образовав в воздухе над холмом зловещую карусель.

Завыли сирены, и с пикировщиков полетели бомбы. Одна, казалось, летела прямо на них. Угрюмов проявил мгновенную реакцию, заскочив в ближайшую «лисью нору». Смирнов кинулся в противоположную. Ветров растянулся на дне окопа. И только дед замешкался. Ловцу пришлось сбивать Николая с ног и прикрывать собой, когда недалеко раздался взрыв и полетели осколки.

Но, основная часть бомб все-таки падала на этот раз не точно. Зенитчики все же смогли заставить немецких пилотов поскорее выполнить бомбометание и убраться. Добились и попаданий: два вражеских самолета уходили, оставляя за собой в морозном небе дымные шлейфы, а еще один, сбитый в самом начале атаки, упал посередине «Долины смерти». Опасность миновала так же быстро, как и возникла. Немецкие самолеты улетали, и зенитный огонь прекратился. Начинался еще один обычный день войны.

Ловец поднялся со спины деда. Николай Денисов тоже встал и отряхнулся. Подобрав ушанку, он нахлобучил ее набекрень. Молодой боец выглядел смущенным, краска залила его щеки.

— В следующий раз по команде «Воздух» сразу ложись, не мешкая, — строго сказал ему снайпер. — Только что ты мог погибнуть.

— Слушаюсь, товарищ командир, — пробормотал парень, все еще заливаясь румянцем до самых ушей.

Угрюмов внимательно наблюдал за этой сценой. И вдруг его прорвало:

— Все, капитан! Дискуссии окончены! Ты и твоя группа — немедленно со мной! — закричал майор ГБ на фоне воя моторов уходящих «Юнкерсов». — Все ваши вещи, — до последнего патрона и до последней… диковинки, — взять с собой.

Вся группа стояла, опешив, а майор, кинувшись к Орлову, который прятался от бомбежки в траншее возле своего блиндажа, крикнул:

— Орлов! Приказываю эвакуировать группу Ловца! Срочно! А ты, Костя, пока останешься здесь. Будешь курировать развертывание резерва.

Младший лейтенант госбезопасности, бледный, с повязкой на голове, но собранный, подбежал к ним, выпалив:

— Так точно, товарищ майор!

— Немедленно погрузить группу капитана Ловца в мой броневик и в грузовик. Все их личные вещи, оружие, снаряжение, трофейный генератор! Ничего не оставлять! — приказал Угрюмов.

Потом он подошел к Ловцу вплотную, отвел в сторонку и шепнул:

— Эвакуируемся в Можайск, на мой КП. Там подготовим твою группу к прорыву на помощь десантникам, как следует. Давай, по машинам. И свои приборы не забывай.

Ловец хотел возразить, но в небе с воющим звуком снова приближались немецкие самолеты. На этот раз «Мессершмитты». Авиация противника что-то разлеталась. Не к добру, конечно. Немцы, судя по всему, старались избавиться от слишком опасного снайпера-диверсанта, как говорится, не мытьем, так катаньем. Попаданец понимал, что оставаться в такой ситуации на одном месте — верная смерть, раз уж немцы решили стереть эту безымянную высоту с лица земли во что бы то ни стало. И потому решение, принятое железной волей майора, похоже, было вполне своевременным. Спорить Ловец не стал, лишь повторив приказ Смирнову, Ветрову и Денисову начать эвакуацию.

* * *

Эвакуироваться под бомбежкой и налетом «Мессеров», — тоже сродни безумию. Но от них благополучно отбились из счетверенных «Максимов», установленных в кузовах передней и замыкающей машин маленькой колонны, направляющейся в тыл еще и с эвакуируемыми ранеными. Пулеметные установки ПВО не давали подлететь вражеским авиаторам достаточно близко для точного бомбометания. А очереди, выпущенные с немецких самолетов на приличном расстоянии, точностью не отличались. К тому же, вскоре с востока прилетели истребители «И-16», вызванные Угрюмовым по рации, связав самолеты противника воздушным боем.

И все равно дорога в Можайск, мимо сожженных деревень под завывания ветра в щелях броневика и грохот накладных гусениц задних колес по мерзлой колее, навевала на Ловца тоску. Плохое предчувствие не покидало его. Провалившись сквозь время в эту страшную военную реальность начала 1942 года, он еще ни разу не бывал в тылу. И у попаданца создавалось ощущение какой-то нереальности, сюрреалистичности происходящего.

Ему было гораздо легче морально находиться под вражеским обстрелом и постоянно действовать на передовой, ежеминутно борясь с врагом на грани выживания, чем бездействовать в этом ледяном выжженном аду, в который немецкая оккупация и прошедшие недавно бои по освобождению населенных пунктов, превратили